Dragon's Nest – сайт о драконах и для драконов

Dragon's Nest - главная страница
Гнездо драконов — сайт о драконах и для драконов

 

«Здесь ты видишь все измерения.
Свет подобен радуге, видимой на небе;
Звук подобен дракону гаруде, он звучит как гром;
Лучи же подобны разноцветному шелку.»
«Жанг Жунг Ньян Гьюд»

О. Ведерникова «Последний дракон»

Ольга Ведерникова

— Привет! Ты сегодня вечером свободен?  — спросила меня сокурсница, внезапно подняв взгляд от толстенной книги, которую только что внимательно читала.

Ее вопрос застал меня врасплох. Во-первых, я сегодня действительно был свободен, настолько свободен, что просто хотелось удавиться. Впереди меня ждал пустой и скучный вечер наедине с бутылкой виски и очередной книгой из серии «Преступления и ужастики карманного формата». И все из-за своей собственной глупости — серьезно (как окажется потом, навсегда) поссорился со своей девушкой, впал в депрессию и отказался идти на день рождения к другу, который не замедлил немного обидеться.

Во-вторых, именно эта сокурсница слыла самой некрасивой и самой странной девушкой на нашем факультете, и я никак не мог предположить, что ее вообще интересуют такие увлекательные занятия студентов, как пьянство, легкий флирт и так далее. У нее было несколько таких же странных и некрасивых друзей, с которыми она вела длинные беседы, уединившись где-нибудь на дальних рядах лекционного зала. Что ее заинтересую я  — это было вообще из области невероятного.

Ну что ж, подумал я, дама просит  — отчего же не ответить взаимностью. Я изобразил на лице понимающую улыбку, и, отчетливо сознавая, что выгляжу как полный идиот, попытался сказать как можно непринужденнее:

— Для тебя я всегда свободен!

К сожалению, получилось слишком громко  — в нашу сторону тут же обернулись несколько человек и один из них Санек, мой приятель и собутыльник, даже присвистнул:

— Ого! Олег, ты силен!

Я злобно уставился на него, желая, чтоб он провалился как можно глубже и дальше и одновременно понимая, что он не виноват. Я сам бы реагировал точно также, увидев, как он назначает Василисе свидание. Да, даже имя у нашей сокурсницы было странное . За глаза мы звали ее Васей.

Василиса не удивилась, она даже не заметила ни реплики Санька, ни моего злобного взгляда. Просто кивнула, как бы отметив для себя что-то, и сказала:

— Олег, ты не мог бы помочь мне сегодня вечером? (Санек тут же скорчил понимающую рожицу, мол, знаем мы, что за помощь…тоже мне, юморист).

— С удовольствием,  — ответил я, стараясь не обращать на него внимания.

— Тогда давай встретимся после лекций? У скамеечки, под березой, ладно?

На нас пялились уже все, кто находился в зале. Я почувствовал, что впервые за долгое время начинаю краснеть, поспешно кивнул и быстро прошел на свое место, рядом с Саньком.

— Гы,  — сказал он.

— Дурак,  — сказал я.

 

Она ждала меня у скамейки около получаса. После лекций я совершенно забыл о том, что должен был с ней встретиться, и пошел было пить пиво с Саньком, который, кстати, и напомнил мне о моем свидании. Я торопливо допил пиво и побежал, провожаемый ухмылкой друга.

— Извини, я опоздал, надо было на кафедру зайти,  — соврал я, стараясь сдержать пивной запах.

— Ничего,  — произнесла она,  — я пока книжку читала.

— Что за книжка,  — я попытался компенсировать опоздание интересом, проявленным к ее книге. Василиса протянула мне увесистый том. Я прочитал название, написанное готическими буквами: «Драконы. Их виды, история и места обитания».

О, девушка тонкий ценитель фэнтези… Я кивнул с видом знатока, вернул книгу и спросил:

— И как я могу тебе помочь?

— Проводи меня сегодня,  — сказала она и порозовела.

— До дома?

— Нет. В другое место. Это не очень далеко, несколько станций на электричке от К. вокзала.

— Ладно, поехали.

Все-таки не скучный вечер в одиночестве, хоть как-то развлекусь и отвлекусь от недавней ссоры. А может, и соблазню ее, цинично подумал я, разглядывая свою некрасивую собеседницу. По дороге на вокзал я купил себе пива и соленых орешков, а ей газировки и шоколадку. Она опять порозовела, а я подумал, что шоколад ей, мягко говоря, будет не очень полезен. Сквозь тонкий слой пудры на щеках и на носу проглядывали мелкие прыщики. Я с тоской подумал о своей девушке, которая, к сожалению, уже стала бывшей. Я знал, что мы никогда не помиримся.

Я вспомнил ее гладкую кожу и вдруг в первый раз за все время с момента нашего знакомства подумал, что, возможно, если бы она была не так красива, я бы ее не полюбил (хотя ведь тогда это была бы уже не она, наверное). Я ужаснулся этой мысли и предположил, что, может быть, я моральный урод, ведь нельзя же ценить в человеке только внешние качества. Хотя она была не только красива, но и умна. Была бы чуть глупее, подумал я, мы бы вчера не поссорились.

 

Василиса была молчаливой спутницей. В электричке она уселась напротив меня и уткнулась взглядом в книгу. Она не читала, я сразу это понял  — просто от смущения уперлась глазами в одну строчку, как будто спряталась за забором из букв.

Я потерял надежду на разговор и опять погрузился в воспоминания, меланхолично потягивая пиво. Я допивал уже третью бутылку, когда Василиса вдруг подняла взгляд, и, видимо, справившись со смущением, спросила:

— Тебе не интересно, куда мы едем?

— Ну что ты, мне очень интересно,  — возразил я,  — но ведь ты читаешь, я не хочу тебя отвлекать.

Я хотел ее немного смутить, но ничего не получилось. Она смотрела мне в глаза и не краснела.  — Так куда же мы едем?  — поинтересовался я, хотя, в сущности, мне это было безразлично. Да хоть черту на рога, лишь бы развлечься. Правда, при мысли о том, что, возможно, придется идти пешком, мне стало немного скучно  — пиво вообще располагает к лени.

Василиса предложила мне кусочек шоколадки. Я отказался и хотел открыть четвертую бутылку пива, но передумал и сыпанул в рот горсть орешков.

— Нам выходить через одну станцию,  — сказала Василиса,  — а потом пешком.

О, нет, подумал я, только не это!

— Может, там какой-нибудь автобус ходит?

— Ходит, но только до десяти вечера, и мы на нем поедем. Но потом все равно надо идти пешком.

Наконец я действительно заинтересовался нашей поездкой.

— И зачем мы туда едем?

— Я тебе на месте скажу. Я тебя попросила со мной поехать, потому что одной страшно, а ты вроде не трус.

Это мне польстило. Я хотел спросить, почему она думает, что не трус, и начал было:

— Василиса, а почему…

Но она перебила меня и сказала с улыбкой:

— Можешь звать меня Васей.

Я тоже улыбнулся. Девушка вдруг показалась мне привлекательной. В самом деле, и почему признаком красоты обязательно должна быть худоба, мраморная кожа и светлые волосы? И вместо того, чтобы задать свой вопрос, я сказал:

— А тебе идет, когда ты улыбаешься.

Она опять смутилась и улыбка исчезла.

Тут я почувствовал, что пиво требует, чтобы я прошел в тамбур и в который раз обозвал себя идиотом  — мог бы и не пить в электричке.

— Я сейчас приду,  — глупо сказал я, вставая.

Она кивнула, глядя в пол.

 

В тамбуре было накурено, стояли какие-то пьяные красноглазые подростки с гитарой, которую они положили на пол и играли на ней в карты. «Скользкий инструмент труба»,  — вспомнил я фразу из анекдота,  — «карты соскальзывают»…

Когда я вышел из межвагонного пространства, мне показалось, что тинейджеров поубавилось. И точно  — двое вошли в вагон и, по закону подлости, сразу же стали приставать к Василисе. Один отнял книгу, другой уселся рядом и пытался ее обнять. Мне ничего не оставалось делать, как сыграть банальную роль рыцаря. Я незаметно подошел и положил руку на плечо тому, который уселся рядом с девушкой.

— Парень, отстань от нее.

Реакция была довольно предсказуема  — он не смог удержать в пьяном мозгу сразу две мысли и повернулся ко мне, сразу же забыв про Василису.

— Иди ты нахх,  — сказал он. Эту фразу я предвидел, и ждал продолжения, готовясь опередить неизбежный удар в морду.

— Отвали от него,  — сказал второй, заступаясь за своего приятеля по принципу «наших бьют, спешу помочь».

Я миролюбиво сказал:

— Отстаньте от девушки,  — и добавил,  — тогда я вас не трону.

Ну разумеется, последняя фраза их взбесила. Первый выстрелил кулаком мне в лицо, я поставил блок и одновременно ударил в живот второго. Он отлетел на соседнюю лавку. Тогда я вытащил в проход первого и вывернул ему руку, а потом отшвырнул прямо на его приятеля. Да, даже в нетрезвом состоянии я был опасен для таких вот недоумков. Сказывались упорные тренировки в секции айкидо, бег по утрам и решительный отказ от сигарет на первом курсе.

Почему-то компания из тамбура не спешила на помощь своим друзьям. Скорее всего, они просто не заметили их отсутствия. Интересно, сколько литров водки пришлось на каждого, подумал я, оттаскивая расслабленных приятелей подальше от нашей скамейки. Ведь очухаются и опять пойдут драться, вот что обидно, поговорить спокойно не дадут.

— Может, пойдем в другой вагон?  — спросил я у Василисы, которая все еще испуганно смотрела на нашу драку, вернее, на одностороннее избиение.

Она кивнула и взяла свою книгу.

 

— Здорово ты их,  — сказал она, когда мы перешли в другой вагон.

— Да если бы они поняли хоть что-то,  — я безнадежно махнул рукой.  — Ведь их сейчас можно даже с поезда сбросить, и ничего им не будет. И ничего не поймут.

Василиса смотрела на меня, словно в первый раз меня увидела. Потом вдруг сказала:

— Ты пиво свое забыл. Пойду заберу.

— Да черт с ним, с пивом,  — сказал я.  — Куда ты собралась, там же эти два придурка сейчас в себя приходят.

— А, ну да,  — она улыбнулась,  — рыцарь ты мой в джинсовых латах.

Что такое латы, я знал приблизительно, поскольку в музеи ходить не любил и историей не очень интересовался. Что они точно не джинсовые, я знал наверняка. Чувство юмора Василисе явно было не занимать.

 

Мы вышли на полустанке, название которого я сейчас даже не помню. Уже начинало темнеть.

Мы ждали автобуса полчаса. Я купил у одиноко стоявшей торговки несколько пирожков и пластиковую бутылку с компотом.

— С чем пирожки?  — спросила Василиса.

— С котятами,  — буркнул я, сильно подозревая, что не так уж я и неправ. Начинка пахла очень странно.

— Ага  — их ешь, а они мяукают,  — продолжила Василиса.

Этого я еще не слышал и хихикнул, чуть не подавившись пирожком.

 

Автобус был старенький, обшарпанный. Он мог рассыпаться на запчасти в любой момент, но именно такие автобусы я очень любил. Они напоминали мне счастливое детство, проведенное у бабушки в подмосковном пыльном городишке, где кирпичные дома стояли вперемешку с деревянными. Мы вышли на десятой остановке, в какой-то глухой и забытой местности. Автобус пошел на разворот прямо на пыльной обочине. Видимо, это был конец маршрута.

К дороге прижались несколько деревянных домов, за которыми стеной стоял лес. За время езды на автобусе стало еще темнее и лес казался полностью черным. Мне вдруг показалось вполне возможным, что целью нашего пути может быть шабаш ведьм. Впрочем, судя по названию книги, это будет, скорее всего, шабаш драконов.

Над лесом висела полная луна, белая на фоне серого неба. Весь мой хмель куда-то улетучился. Чтобы скрыть свою неуверенность, я с бодрым видом сказал:

— Здорово здесь.

— А мне страшно,  — сказала Василиса,  — но все равно  — пойдем.

И мы пошли в лес. В него не вело никакой тропинки. Видимо, здешние жители лес не жаловали и ходили только от дома к автобусу и обратно. Василиса шла очень уверенно, словно по знакомому маршруту и мне вдруг пришло в голову, что она здесь не в первый раз.

— Ты ведь здесь не в первый раз?  — спросил я.

— Да. Только первый раз я была здесь днем. Днем совсем не страшно.

Она внезапно остановилась, повернулась ко мне и спросила:

— Олег, ты еще не жалеешь, что пошел со мной. Я обещаю, что никакой опасности для тебя здесь нет, но если тебе страшно, мы не пойдем. Тем более что здесь и правда жутковато.

Да, меня грызли сомнения. Я уже не хотел никаких приключений. Я был изнеженный и трусливый городской мужчина. Я не боялся ходить ночью по темным улицам, не убегал ни от двоих, ни от пятерых человек, даже если они были с ножами, но в лесу мне стало страшно. Лес  — это не город. Лес  — это непонятно, это прошлые века, это лешие и желтоглазые совы, которые с уханьем проносятся у тебя над головой, это я знал из детских сказок и фильмов.

Видимо, я долго молчал. Василиса печально смотрела на меня снизу вверх. Она была ниже меня примерно на голову; когда-то это был еще один, по моему мнению, недостаток  — маленький рост. Я посмотрел в глубину леса, где между деревьев не было просвета, и вдруг понял, что если мы сейчас повернем обратно, я этого себе никогда не прощу и буду жалеть об этом всю жизнь.

— Ерунда,  — сказал я храбро,  — просто я вспоминал, когда последняя электричка. Пойдем.

Я взял ее за руку и решительно пошел вперед. Василиса остановила меня.

— Олег,  — серьезно сказала она,  — мы вернемся только утром.

Она шокировала меня второй раз за день. Я смог только глупо спросить:

— А где мы будем спать?  — , хотя уже мог предположить, что и спать нам не придется.

— Мы не будем спать,  — подтвердила мои опасения Василиса,  — Завтра суббота, за два дня успеешь выспаться.  — И добавила,  — ты извини меня, Олег, что я тебя в такую авантюру втянула, но ты действительно был единственным, на кого я могла положиться. Даже если мы не пойдем, я все равно твоя должница на всю жизнь.

Не люблю разговоров про долги.

— Пойдем,  — сказал я с притворной грубостью.  — Раз приехали, нечего раздумывать.

 

Мы шли долго, без тропинок, по высокой майской траве. Как же я устал от этой ходьбы! Я постоянно спотыкался о корни деревьев, еле успевал уворачиваться от веточек, которые так и норовили выколоть мне глаза, отмахивался одной рукой от каких-то мошек. Другой рукой я крепко держал руку Василисы, которая шла впереди и почти тащила меня за собой.

— Васенька,  — взмолился я полушутя, полусерьезно,  — давай отдохнем. Я вот сейчас подохну прямо на этой тропинке, кто тогда тебя будет охранять?

— Олежек,  — в тон мне ответила Вася,  — нельзя нам останавливаться, времени нет. Придем  — отдохнешь (куда придем?  — подумал я, но спросить уже не было сил).

 

Наконец мы пришли. Весь мой бег по утрам, кефир вечером и айкидо оказались бесполезными в лесу. У меня закружилась голова, наверное, в первый раз в жизни. Весьма неприятно. Мы вышли на небольшую полянку, и я вздрогнул от неожиданности — луна уже обрела неописуемо желтый цвет, какой всегда бывает в полнолуние, и заливала пространство между деревьями странным светом. Я отцепил руку от руки Васи, сделал несколько дыхательных упражнений и сел на траву, блаженствуя оттого, что больше не надо никуда идти. Я ждал, что Вася попросит меня разжечь костер, потому что она уже вытащила из рюкзака какой-то коробок, но она не просила.

Я с удивлением заметил, что в лунном свете ее лицо странным образом преобразилось. Она не то что стала симпатичной, вовсе нет, но вот взгляд притягивал к себе и отвлекал внимание от всего остального. В ее глазах отражалась луна, а темные волосы казались золотыми.

 

— А теперь послушай меня,  — сказал она тихо, открывая книгу,  — хотя нет, подожди. Ты английский знаешь?

— Да, конечно,  — сказал я,  — а что?

— Тогда прочитай вот это.

Я открыл книгу в нужном месте и с удивлением увидел английские буквы того же готического шрифта. Странно, ведь название было на русском. Я заложил пальцем страницу и немного пролистал книгу. Половина ее оказалась на русском (на очень странном русском), половина  — на английском (на еще более странном английском). Я вскоре понял, что не понимаю ничего из написанного.

Я попробовал прочесть то место, которое мне показала Вася. Это был русский. На второй строчке я споткнулся, тупо перечитал все сначала несколько раз, и опять ничего не понял.

— Что это за тарабарщина?  — спросил я, отдавая книгу.

— Древнерусский.

— А то, где не на русском?

— Староанглийский,  — ответила Вася невозмутимо.

— Кошмар! Как ты ЭТО читаешь?  — ужаснулся я.

— Да тут, в общем, ничего сложного,  — ответила она,  — дело привычки.

— Ничего себе у тебя привычки. А почему название на обложке нормально можно прочесть?

— Обложку сделал мой отец. Стилизация под старину,  — гордо сказала она.

— Да уж, действительно старье.

— Не старье, а раритет. Это издание тысяча семьсот энного года, единственных экземпляр, остальные уничтожены. Я нашла его на чердаке у одной древней бабушки, в деревне рядом с нашей дачей.

Я уже устал удивляться. Такого вечера у меня еще никогда в жизни не было. В глухом лесу, вдвоем с некрасивой девушкой, превратившейся вдруг в таинственную незнакомку, читаем какую-то древнюю книгу…Слишком неправдоподобно. Интересно, почему никто в университете не заинтересовался, ЧТО именно она читает. Ведь за эту книгу, наверное, некоторые ценители раритетов убить могли бы.

— А не боишься ее в университет носить? Ведь могут и отнять. Она, наверное, дорогая?

— Она не дорогая, а бесценная. А носить не боюсь. Во-первых, читаю я другую книгу, а во-вторых, никому не интересно не только то, что я читаю, но и вообще само мое существование.

Она была права, но я счел нужным возмутиться.

— Неправда!

— Правда,  — улыбнулась она.  — Я некрасивая, но не глупая. И вообще, мы отвлеклись. Давай я тебе почитаю. Это очень интересно. Я попробую с ходу переводить на современный язык.

Странно, теперь она никуда не спешила, хотя еще недавно неслась вперед и тащила меня за собой. Я приготовился слушать. Василиса открыла книгу на середине и начала читать:

— «И немного о видах драконов (иначе: змей крылатый, огнедышащий), а существует их великое множество, среди которых выделить можно четыре: крылатые, огнедышащие, крылато-огнедышащие (и среди них одно- и многоглавые) и одноглавые бескрылые неогнедышащие. Покрыты драконы гладкой блестящей чешуей. У самого большого дракона (см. баснь о Змее-Горыныче), чешуя была похожа на множество щитов воинских, собранных воедино, так велик был этот дракон. Погублен был он богатырем великим при помощи меча-кладенца.

Крылато-огнедышащие драконы обычно злы и очень коварны, одним из них спалено было дотла большое село Негуляевка Погубеевского уезда. Одноглавые же и неогнедышащие, наоборот, дружелюбны и покладисты. История знает несколько случаев приручения таких драконов человеком. Вот несколько примеров тому…»

Она перелистнула несколько страниц и продолжила:

— «Сейчас почти все виды драконов исчезли, к сожалению. Кроме очевидного зла, как-то: пожары в деревнях, уничтожение урожая, утаскивание молодых девушек и поедание сильных воинов, драконы несли также и добро, они были необходимы. Людям всегда было известно, что когда исчезнет последний дракон, их покинет счастье и удача. Поэтому, хотя люди и стремились оградить себя от возможных несчастий, причиной которых были драконы, они боялись убить последнего из них.

Но при царе (здесь неразборчиво) началась серьезная охота на драконов, поскольку участились случаи налетов на деревни и поля. К сожалению, уничтожив всех огнедышащих и крылатых драконов, люди также, не заметив, истребили и безобидных, одноголовых и неогнедышащих. Именно они несли людям удачу.

Но истребили не всех. Остался один, последний, дракон. Я видел его, поскольку мой дед научил меня, как можно его встретить. Да, теперь это сложно.

Я хочу записать это, потому что после меня должен остаться человек, который сможет найти последнего дракона. Срок его жизни долог, до нескольких тысяч лет, но и он может умереть. Спасти последнего дракона от смерти может добро и одно слово, которое нужно будет произнести в определенный момент.»

 

— Дальше тебе будет неинтересно, там вычисления и заклинания,  — сказала Василиса и сказка вдруг оборвалась.

Я с трудом вернулся в реальность. Когда она читала, я погрузился в какое-то странное состояние  — словно вышел в другое измерение. Я был вполне готов к тому, что вот сейчас на поляну, залитую лунным светом, выпорхнет неогнедышащий крылатый дракон (почему-то к бескрылым я доверием не проникся).

— И ты хочешь спасти последнего дракона?  — спросил я, хотя знал ответ.

— Ну конечно! Ведь до меня это уже сделали несколько человек. Это несложно, просто надо преодолеть страх. Мы с отцом, он у меня историк и филолог, правда не по профессии, а по призванию, перевели текст, расшифровали вычисления, установили год издания книги. Это тоже было несложно, только немножко утомительно. И получилось, что шанс спасти последнего дракона будет именно этой ночью. Да, уже скоро,  — сказала Вася, взглянув на часы,  — сейчас полночь, значит  — через два часа.

Сгущался туман и я начал замерзать даже в теплой ковбойке и джинсовой куртке.

— Давай разведем костер?  — попросил я.

— Нельзя, пока нельзя. Потом будет и костер, и еда, и здоровый сон.

Я смирился и решил задать недавно возникшие и мучившие меня вопросы.

— Вася, а что, если бы я сегодня не пришел? А если бы не смог пойти (о том, что я мог просто не согласиться, я даже не подумал  — я уже забыл обо всем, кроме нереальности вокруг нас)?

Она ответила не раздумывая:

— Тогда я пошла бы одна, вот и все.

— А если этот дракон же умер? А если мы не сможем его спасти? Что тогда?

— Он не умер и мы сможем. Только сначала нужно кое-что сделать. Помоги мне.

 

Эти два часа ожидания пролетели незаметно. Мы обводили поляну каким-то шнуром, жгли над свечой какую-то ароматную бумагу, выгоняли из дупла дуба желтоглазую сову, которая дико ухнула и стремительно улетела прочь. Таких ощущений я не испытывал даже после хорошей дозы травки, которой меня угостили еще давно у кого-то на квартире.

 

Ровно в два часа ночи прилетел последний дракон. Он погнал волну по траве и затормозил перепончатыми лапами, потом сложил крылья и приблизился к нам. Я ожидал, что он будет даже чуть-чуть побольше. Размером он был с небольшой джип, «Чероки», к примеру, тело было покрыто блестящей чешуей, а голова  — нежным пухом. Крылья были кожистые. Смотрелось это изумительно.

— Добро тебе, последний дракон,  — сказала Василиса.

— Добро тебе,  — повторил я.

Дракон шумно выдохнул и сказал.

— И вам добро, люди. Вы пришли сказать мне Слово?

— Да, дракон.

— Меня зовут Виранн.

— Виранн, мы хотим, чтобы ты жил. Позволь сказать тебе Слово.

— Да. Скажи его.

Василиса подошла к дракону и шепнула ему в ухо. Потом отошла. Дракон встряхнулся и повеселел.

— Спасибо,  — сказал он.

Видимо, текст был определен заранее и слова были проверены веками. Я благоразумно молчал, боясь встрять в разговор и этим все испортить. Но дракон обратился ко мне.

— Подойди ко мне, человек.  — Он слегка выделял букву «о», как вологодский житель.

Я медленно подошел. От дракона приятно пахло костром и свежей травой. Видимо, он не был хищным.

— Знаешь ли ты Слово?

— Нет, дракон. Я здесь как друг, но слова я не знаю.

— Жаль. Я хотел бы услышать его и от тебя. Но ничего, все равно и тебе спасибо.

Потом он посерьезнел и посмотрел на Василису.

— Знаешь ли ты, что должна отдать мне книгу?

— Да, Виранн. Возьми.

Дракон сжал книгу лапой и расправил крылья, а потом опять их сложил.

— Вы ведь знаете, люди, что теперь вы можете задать мне три вопроса. Я готов ответить на них.

 

Я этого не знал

— Где ты живешь, если это не секрет?  — это был первый вопрос. Он вырвался у меня совершенно случайно, но это было действительно то, что я хотел знать.

— Вы зовете это четвертым измерением,  — ответил Виранн, царапнув лапой землю,  — увы, мне пришлось перейти туда, жить здесь стало слишком опасно и вредно для моего здоровья.

— Ты будешь жить вечно?  — спросила Василиса.

— Нет, но мне на смену придут другие драконы. Правда, это будет не скоро. Они еще не появились на свет. Мне придется долго ждать, прежде чем я смогу обрести покой.

 

Третий вопрос мы так не задали. Их было у нас слишком много. Дракон мог ответить на любой из них, но мы не спросили. Ответы на некоторые вопросы мы просто боялись узнать. И к тому же, никому из нас не хотелось быть несправедливым по отношению к другому, задав второй вопрос.

Дракон грустно помолчал, потом сказал:

— Да, я знаю, вы не хотите спрашивать. А я не могу вас ничем отблагодарить, кроме моих ответов . И, увы, я должен лететь. Прощайте, люди. Добро вам.

Не сговариваясь, мы подбежали к нему и обняли за чешуйчатую шею. Потом отошли и молча смотрели, как он взлетает, сверкая чешуей в лунном сете, и, поднимаясь выше, тает в воздухе.

 

Дракон улетел. Я вдруг почувствовал на щеке что-то мокрое. Лизнул  — соленое. Я не плакал уже давно. Василиса обняла меня и уткнулась лицом мне в плечо. Так мы и сидели, пока не замерзли настолько, что начало сводить руки.

— Давай разведем костер,  — сказал я шепотом.

— Давай.

Мы развели костер и уснули возле него. Мне снился дракон с мягким пушком на голове, он летел и сверкал чешуей. В этом сне я был самым счастливым человеком на свете.

 

Утром мы проснулись одновременно. Оказывается, мы лежали, обнявшись и прижавшись друг к другу, чтобы согреться. Костер давно потух , волосы и одежда были мокрые от росы. Мы долго лежали молча, наблюдая восход. Когда солнце взошло, я сказал Василисе:

— Доброе утро.

— Доброе утро,  — ответила она и улыбнулась. За ночь она сильно изменилась. Волшебным образом стала почти красавицей. Но я понял это краем сознания, моя система ценностей изменилась. Я понял, что люблю ее и любил бы независимо от ее веса, роста и цвета волос. Любил бы и все. И еще я понял, что я счастлив. Ведь я видел последнего дракона.

 

Вот, собственно, и все, что я хотел рассказать. Мы вернулись домой на первой электричке, выспались, а потом целый день бродили по вечернему городу, еще не поверив до конца в то, что произошло прошлой ночью. Я и сейчас не совсем в это верю. И моя жена Василиса тоже. А наша дочь Наташка считает эту историю самой лучшей сказкой и любит под нее засыпать.

Я знаю, что и вы не поверите, но это неважно. Ведь последний дракон спасен. И люди не потеряли свой шанс на счастье.

© http://kulichki.rambler.ru/