Dragon's Nest – сайт о драконах и для драконов

Dragon's Nest - главная страница
Гнездо драконов — сайт о драконах и для драконов

 

«Каковы в стране люди, таковы в ней и драконы»
Бутанская пословица

К. Ефремов «Мифы народов мира: Короли и медведи»

Короли и медведи —
часто стражей грызут.
Шотландская поговорка



Мифы народов мира… Все эти Астарты, Свароги, Кетцалькоатли, Симурги… На первый взгляд — хаос. Однако сделано немало попыток упорядочить его. Среди них — интереснейшая книга Ариэля Голана «Миф и символ», объединившая опыт полевых исследований автора с обзором почти тысячи научных публикаций. Словно периодическая система, она восстанавливает «исходные свойства» и причудливую эволюцию мифа. В этой работе я обнаружил инструменты «археологии души», позволяющие понять и истолковать многие образы, поверья, традиции. Вот коротко — история драматических перемен в духовной культуре наших предков, отталкивающаяся от концепции А. Голана.

По-разному это называют: язычество, хтоническая религия, фаллический культ, поганая вера, доолимпийская мифология, почитание предков… Современные этнологи полагают, что все это формы единого архаического культа, «великого и ужасного». Он управлял использованием каменных инструментов и огня, регламентировал охоту и жертвоприношения. В его русле возникла традиция погребений и четырехугольных построек, он лег в основу символов и языков. Задачей этого культа было сохранить человека таким, какой он есть. И можно сказать — он выполнил свою работу: за миллион лет в жизни людей палеолита изменилось немногое. То был «золотой век» человечества, его самодостаточное существование. Но с наступлением эпохи металла (а по мнению других ученых — земледелия и животноводства) распространились новые ценности: человек должен двигаться вперед, изменяться и изменять мир. Отсюда — стремление к прогрессу, завоеванию природы. Старые верования оказались ненужными и даже вредными новому человеку. Однако на какую бы высоту не возносилось здание мировоззрения, оно стоит на фундаменте архаического культа. Что же составляло его основу?

Зверь Земли

Бог, сменивший за свою долгую жизнь тысячи масок и воплощений. Бесчисленны и противоречивы его образы, равно как и стихии, которыми он владел: горы и пещеры, вода и огонь, золото и чернозем, гроза и ветер, жизнь и смерть… Позднее он приобрел очеловеченный облик: носителя мужского начала, великана, старика, черта. А до этого казался чудовищем, химерой, сочетающей черты разных животных, и в первую очередь — медведя.

Вес пещерных медведей мог превышать семьсот килограммов. Этот зверь (которому еще в палеолите устраивали святилища, пещеры, полные черепов) был древнейшим образом Бога нижнего мира: повелителем смерти. Первобытная логика искала для смерти внешнюю причину: никто не умирает от старости, ран или болезней — человека сражает колдовская стрела Зверя земли, хозяина магических сил. Он, словно охотник, настигает добычу, поражает ее и съедает плоть, а в земле остаются лишь кости.

На медведя охотились по строгому ритуалу — обычно не ради мяса. После убийства ему завязывали глаза, отсекали голову и хоронили ее отдельно, бормотали извинения, оправдывались, выворачивали одежду наизнанку. Какая цель? — обмануть, отвадить от себя грозную силу Зверя.

Медведь олицетворял Хозяина далеко не везде: в Африке это был лев, в Южной Америке — ягуар, в Азии — тигр. А еще — волк. Колдовские и полузапретные имена «медвежьего брата» также восходят к «звериным» корням: в Азии называли волка цобр, Борз, берю, русские — бирюк, враг, варг. Его головой наделялись боги смерти Анубис и Гадес. Верхом на волках проходили скачки гоблинов и Дикая охота (по поверьям, ее ведут великие мертвецы, вершители кровавых дел, начиная от Каина и Ирода и до Карла Великого, Дрейка и Наполеона).

Обожествление волка распространилось и на собаку. Ее наделяли мудростью и всеведением («вещая собака», «вот, где собака зарыта»), связывали с огнем и богатством (вспомните сказку «Огниво»). В Южной Европе на съедение собакам-церберам выносили тела умерших. В то же время блюда из собачьего мяса находились под мистическим запретом, который обходили только при особых обрядах посвящения. Впрочем, в Азии собак ели и даже специально откармливали на шашлык — табу отсутствовало. Там вообще к Зверю относились с меньшим почтением: в южных широтах имело власть другое олицетворение Бога нижнего мира —

Змей-дракон

С него, на самом-то деле, и следовало начинать — это более важный и древний персонаж. Если Зверь виделся хозяином смерти, то Змей — духом огня и плодородия, не просто обитателем, а создателем мира из Хаоса. Да это и есть сам Хаос-Океан, что пролегает по краю пространства-ойкумены и времени-первоначала — таков Уроборос, кусающий собственный хвост, таков вулканического вида Левиафан.

Но самый известный мифический змей — Дракон. Обитая в своей огненно-водной бездне, он требовал жертв, обычно золота и девушек (желанных для Бога низа, богача и мужика). Художники наделяли его чертами варанов, птиц, летучих мышей, а также водных гигантов — тюленей, акул, китов. Китайские драконы поразительно похожи на… многощетинковых кольчатых червей. У дракона с картины Учелло лапы дога. У василиска — голова петуха. Каких только образов хозяина-змея не было! Индийские Наги, китайская черепаха Сюань-У, овитая змеей (не что иное, как земля, овитая океан-рекой)… А помните змеиное тело Хозяйки Медной горы? А Велеса?

Водный змей, булькающий владыка болот — где он теперь? Человечество явно скучает — сколько внимания к тайнам бездонных озер: Лох-Несс, Кок-Коль… Почему? Почему чудовище из озера Лабынкыр волнует нас больше, чем финвал или морж? Ответ — потому, что чудовищно, волшебно, родом из мистического культа.

Сегодня Змея уже не сыскать. Человек вытеснил не только живых претендентов на роль дракона, но и мифических. Именно так: явился некий герой, вступил в борьбу и одолел Хозяина. Откуда же взялся антагонист? Его прототипом был еще один обитатель нижнего мира —

Солнечный вор

Жила в огненной пещере Дева-солнце. Однажды, когда Хозяин-хищник заснул, быстрый олень похитил солнце и умчал в верхний мир. Но началась погоня. И на закате хищник вернул солнце под землю, обагрив небо оленьей кровью… (Придет время, и побежденный персонаж необычайно изменится и возьмет реванш, но то будет через много тысячелетий.)

Миф о похищении солнца распространился еще в палеолите, когда появились изображения погони за рогатым зверем, увенчанным солярным символом — кругом с крестовиной. В то время светоносное божество олицетворял олень или лось. Позднее им на смену пришел конь: зловещий, огнедышащий, красный, солнечный. Возвращаясь на закате в подземный мир, понесли покойников лошади в золотых масках с рогами, конеглавые ладьи. Полетел Пегас — крылатый конь преисподней (чье имя родственно пеклу — от индоевропейского *pek), помчался Кентавр, мудрый, но и злобный. (У славян был сходный образ Полуконь-Полкан, так называли и свирепых псов.)

Похищенное солнце сохранилось в памяти многих мифов: огонь в руках Прометея, Елена Прекрасная (имя Helena переводят как «огонь, солнце»), упряжка Фаэтона, жар-птица. В Египте солнце выносили не рога оленя, а колючие лапы скарабея. Впрочем, все эти способы передвижения оставляли желать лучшего (как и финал той истории). Постепенно устаревшего Солнечного вора сменил всадник, а вместо поражения стали говорить о победе.

Появился Герой-драконоборец

Существует целый класс мифов, где Змея или Зверя побеждает Герой. Откуда же он взялся? Светоносное начало он унаследовал от Солнечного вора, а воинственность — от второй ипостаси Бога нижнего мира. Дело в том, что Хозяин земли считался двойственным, был «врагом самому себе», в нем противостояли растущий и убывающий день, лето и зима, жизнь и смерть. Постепенно единство ипостасей было позабыто, на первый план вышел их конфликт — как борьба старого и молодого персонажей.

В хорошем «драконоборческом» сюжете встречается «красна девица», она же принцесса — бывшее «краденое солнце» архаического мифа. Но Герой теперь — это уже не вор, а освободитель, не житель низа, а посланец небес. Он не бежит от Хозяина, а наоборот — преследует и повергает его. А Дева-солнце уже не дочь Бога подземелья, а несчастная пленница («в темнице там царевна тужит, а бурый волк ей верно служит…» — этот пушкинский эпитет неслучаен), которую Герой освобождает и уносит с собой. Руслан и Людмила, Геракл и Гесиона, Роланд и Елена, Орфей и Эвридика — имена из одного и того же романтического мифа. Постепенно мотив «добро побеждает зло» (которого вы не найдете в диких и бессмысленных архаических мифах) пропитал мировоззрение.

Был Владыка, стал Злодей. Низвержение сделало Хозяина воплощением зла, а все его атрибуты — символом «нечистоты» и «греха». Отречься, огнем и мечом истребить пережитки старого культа! Отрицание доходило до абсурда, например, в Средневековье медведь считался воплощением лживости и разврата, а вода — нечистой, оскверняющей субстанцией. Появилось благочестие, с которым стали несовместимы архаические нагота, золото, дурман. Изменилась и изобразительная традиция: бородатые и клыкастые приапы уступили место юным красавцам, вонзающим копье в хтонического змея.

По мере движения от Мифа к Логосу образ Героя превратился в нечто большее. Это уже не всадник с огненным копьем. Бери выше: это

Бог дневного неба

Его имена сходны на целом континенте: латинские Теос, Диспитер (он же Юпитер), германский Тейвас, греческий Дзевс, славянский Дый, Дабог или Данко, латвийский Дебесс. А у хеттов был Дзиуна, у индийцев Дэва, у ассирийцев Дингир, у монголов Тенгри, у китайцев Тянь… Некоторые из таких имен филологи производят от индоевропейской основы *div — «сиять» (откуда русское «день» и латинское dies). Следовательно, Дьяус должно означать «бог дневного света, белый бог». Возможно, основа еще древнее и связана с символом двоичности *D, вошедшим в индоевропейские названия двойки. И первоначальный смысл имени Дьяуса — «двойник, противостоящий». Именно поэтому о его «светлости» сообщалось особым эпитетом. Например, leukoV ZeuV — не перевести ли как «светлый противник»?

Новый бог стал владыкой неба, создателем законов, покровителем войска, благим наставником, а по мере карьерного роста — творцом и хозяином вселенной. Но у Всевышнего сохранились и реликты «хтонического» происхождения: он мечет молнии, растит деревья, возвещает «плодитесь и размножайтесь». Он хранит Тайну, к познавшим ее жесток, любит жертвы, повелевает огнями и смертями…

А его низвергнутый противник? Несмотря на то, что поклонение сменилось преклонением, он и не думал уходить со сцены мифа — лишь забрался поглубже в Бездну, приговаривая «терновый куст-то — мой дом родной». Долгие тысячелетия Хозяина продолжали уважать, считая его теневым властелином «дел земных», воплощением не столько зла, сколько всех проявлений жизни, «падшим ангелом», чье внимание завоевать нетрудно — нужна лишь<

Черная магия

В магических руководствах, порожденных модой на оккультизм, говорится, что Дьявола нет, это лишь механическое отрицание Бога (отсюда следует на черной мессе читать псалмы наоборот). Пожалуй, образ Всевышнего возник в умах, как отрицание Хозяина земли. Вообще, европейская мистика далеко ушла от своего настоящего корня — архаического культа низа, отчего толкования стали искусственными, а обряды — формальными. В новой религии для нужд людей приспособили некую «белую магию» (она якобы только для добрых дел, тогда как «черная» — для злых и греховных). На самом же деле, различия вовсе не в благой или вредной направленности, а в том, что белая магия заклинает именем бога-героя (Теоса, Христа, Саваофа), а черная — именами архаических богов (Сатаны, Вельзевула, Баала, Азазела).

Атрибуты Низа многочисленны. Огонь, золото, страсть, смерть. Что еще? Важным символом были продукты земледелия: хлеб и вино, переплетенные как плоть и кровь, ведь из злаков получали не меньше хмельных напитков, чем выпечки. Отсюда страшилки «черт-пекарь», «волк сидит в хлебах». На праздники хлеборобы марали лицо сажей, гадали по тесту. Повсюду почитали колос (включая современные гербы), каравай и печную лопату, да и саму выпечку. А как страшно кричала старуха: «на лопату и в печь!» Вином и хлебом причащали, жертвовали, осыпали могилу — нижнее к нижнему. А слова «злак», «злачный» (обильный, плодородный), «злой», «зеленый змий», слившиеся в едином контексте, для новой морали приобрели негативный смысл. Равно как и насквозь греховные

Ложь, зубоскальство и лень

- яркие качества Хозяина. Смех, пусть нарочитый, должен звучать в застолье праздника, на оргиях. Владыку смеха изображал некто в красном, в рогатой шапке — да просто шут гороховый (название неспроста — снова символ Хозяина низа, снабженного мощным стручком). Владел он и мистической Тайной, был коварен и лжив («лукавый»), вел к заблуждениям («бес попутал»), но и сам поддавался на них. Стоило отвлечь его внимание, сбить с толку надеванием маски, чужим именем, вывернутой наизнанку одеждой — как несчастья сами собой отступали. Только бы скрыться от всевидящих глаз!

Пожалуй, главная форма мистического обмана — принесение жертвы, ибо в этот момент одно подменяется другим. Даритель отдает чужую жизнь взамен собственной. Или тяжелые испытания при инициации становятся «малой» смертью, заменяя смерть «большую». Когда, получив частицу плоти посвящаемого, Бог низа сможет вычеркнуть его имя из списка жертв — и бояться уже нечего.

Еще один способ обмана — недеяние. Мир создан и управляется богами, людская суета их раздражает. Поэтому надо хотя бы в сакральные дни предаваться Недеянию. На Ближнем Востоке такой день — sabbatu — отмечали в полнолуние, а позднее — каждый седьмой день, якобы несчастливый и непригодный для дел. То есть когда-то безделье в праздник было актом демонстративного невмешательства в божественный мир.

Реформа

Что было при царе Горохе, то прошло. Верования первобытных охотников и неолитических земледельцев уступили вере воинствующих кочевников — тех, что любили вечные небеса, пока земля убегала из-под копыт. А во всю мощь реформа развернулась в городах, где перенаселенность требовала новой этики выживания, новых законов (и пророков для их провозглашения). И около двух с половиной тысяч лет назад, как грибы после дождя, появились мудрецы и духовные учения. Замена старого культа новым давалась большой кровью.

Одно из первых исторических свидетельств реформы — события в Египте XIV века до новой эры, когда фараон Аменхотеп стал Эхнатоном. В чем же идейная суть переворота, если солярный культ Амона сменился… солярным культом Атона? На самом деле, старый культ был посвящен не солнцу как таковому, а богу подземного огня — рогатому Амону. У Амона три ипостаси, созвучные мифу о похищении солнца. Из Преисподней светило выносил Хепри — Солнечный вор, в зените оно плыло в ладье Ра — «жителя загробного мира», а на закате в нем видели бога Атума, рогатого гневного царя, змея-создателя. Это уже сам Хозяин Подземелья, возвращающий украденный огонь.

Эхнатон отверг мрачное светило родом из царства смерти и склонился перед сиянием верха, где обитал Атон. Где бы ни изображалась семья фараона — ее сопровождают символы верха. Во-первых, в ладонях зажат крест-анх. Мистика дает анху искусственное толкование — «ключ к вечной жизни». На самом деле, это знак Великой богини неба, сходный с «зеркалом Венеры», только вместо круга — стилизованный глаз. Во-вторых, некое «солнце с руками», якобы льющее ласковые лучи. В пустыне, куда Эхнатон бросил людей на строительство своей столицы, солнце, несмотря на новый культ, оставалось жгучим и безжалостным. А этот необычный знак с неолита олицетворял облако, водоточивый глаз небесной богини.

…Культ «благого» Атона просуществовал недолго и принес Египетской империи большие разрушения. Преемник Эхнатона, мальчик Тутанхатон, был вынужден назвать себя Тутанхамоном и вернуться к архаическому культу Амона, за что получил раннюю смерть и необыкновенно богатое погребение.

Казалось бы: всего лишь сменились любимые сказки — разве это имеет какое-нибудь значение? Имеет. Трансформация ключевых мифов пробудила революцию мировоззрения. Коль скоро «новое лучше старого», оправдан и технический прогресс, и стремление к изменению всего и вся: окружающего мира, общества, самих себя.

Кстати

Есть отчего возвести ЗМЕЮ в культ: она опасна, красива и загадочна. Подобно самой земле, она пробуждается весной и обновляет покровы. Впрочем, мифический ящер мог иметь самый фантастический облик, где от змееподобности оставалось лишь протяженное тело. Желающим найти прообраз Дракона можно обойтись без «динозавра в глубинах». Хватит «обычного» крокодила. Сегодня крокодил — забавный герой детских сказок. Но когда-то на речном юге с человеком соседствовал десятиметровый хищник, чей хриплый рык и железные челюсти делали его драконом из драконов. Культ крокодила (известный по Древнему Египту) сохранился до наших дней в «заповеднике первобытности» — Гвинее Папуа, где юношам покрывают тело шрамами «под крокодила», а во время инициации сталкивают в реку, и рептилии съедают несколько новообращенных в качестве жертвы.

Культовый образ Змея принесли с собой и славяне — таков трехглавый Горыныч. Таков и Бадняк, исполнитель новогодних желаний (родственник индийского змея Будхо и греческого Питона), змеехвостый Рарог, Соловей Разбойник (что прозывался Змеем-повелителем ветров), загадочный ящер-коркодил, идол новгородцев, сербский Огненный Змей Вук (волкоящер, очередная химера).

Еще один змей, он же червь, он же «бог мертвого зверя», мокрый, волшебный, низменный Велес — это: Вылаз, Виелона, Вол, Великан, Валун, Волха… И западнее — Вулкан, Вольтан, Балт, Баал… В Риме чудовище называли belua, кита — balaena, надгробье — belvan, а божество — volturnus. Да и наш пирог культуры нашпигован изрядно: у Сумарокова «чудище обло», у Хлебникова (тоже ведь Велимир) — «сегодня Велик-день», у Пушкина на всю страницу какой-то «Балда» — думаете его имя означает «глупец»? Как бы не так: пушкинский Балда могуч и лукав, ловок и неутомим, ведь он воплощает языческую силу народа (называвшего себя детьми Волота-Велеса). Потому и черпает Балда силу от единственного Плода земли — полбы, указывает самому Черту и противостоит попу — служителю Теоса.

Центром нового мифа стал КОНФЛИКТ, борьба старого и молодого персонажа. Они схлестнулись: Велес и Перун, Тифон и Зевс, Аги и Индра, Бурхан и Тенгри, Кур и Энки, Сет и Гор, Улликуми и Тешуб, Дракон и Михаил, Аждахак и Тигран, Агулшап и Сасрыква, Ливийатан и Яхве, Калия и Кришна… И молодой победил.

У известных ГЕРОЕВ и имена соответствующие — Георгий, Геровит, Геракл. Кто соперники Геракла? Армия воплощений низа: немейский лев, диомедовы кони, эриманфский вепрь, критский бык, авгиева грязь. А еще Ахелой — рогатый змей реки, Кербер и даже сам Аид. Наконец, Гидра, черты которой отнюдь не бессмысленно фантастичны: эта ее чудовищность, неистощимый рост змеиных голов, водно-болотная сущность (само имя Hydrа — вода), людоедство… Если в Лерне — Гидра, то в Дельфах — Дельфиний (сравните гр. delphax — боров), страж оракула. Предание гласит, что после гибели от рук Аполлона он превратился в Питона, средоточие низменного, грязи, гниения, яда.

Особенно много хтони- ческих реликтов у Яхве — это и Яхве-бык, оракул из храма Бет-Эля, и ветхозаветный Яхве-медведь, что растерзал детей, посмеявшихся над стариком-пророком. А чего стоит его мрачная требовательность (Авраам ведь даже не пытался воспротивиться жертвоприношению собственного сына) и запретность имен и обликов! У других «всевышних» также есть архаические предки: у Адоная — огненный змей (*had), у Элохим — светоносный бог-олень (*ala), у Бхагаса — быки огненной колесницы (*bag). В сущности, новая религия — негатив архаического культа, а Дьяус, если отвлечься от теологического наполнения, это Дьявол, вывернувший наизнанку свой плащ.

Рецепты черной магии — щедрые смеси атрибутов низа. Попробуйте, скажем, такой (из кухни Альберта Магнуса): в кожу засохшего угря вложить желчь быка, загрызенного бешеной собакой, драхму крови коршуна, завязать с обоих концов веревкой повешенного, зарыть в навоз, затем высушить в печке, накаленной папоротником, собранным в ночь на Купалу, сделать из кожи браслет и написать на нем своей кровью загадочные буквеса — сей браслет (едва ли благоуханный) просто обязан приносить «счастье в игре«…

Обмануть Хозяина — большое дело. Для этого затевали маскарады, рядились в покойника, хоронили дурня, а то и себя самого. А как разыгрывали соседей в День дурака! (ведь 1 апреля вы обманываете и смешите не их, а кого-то посерьезней). Было поверье, что человек разбогатеет, если его не узнают. Обманывали тех, что идут в нижний мир, вынося их через окно и даже брешь в стене (такие похороны устроили, например, киевскому князю Владимиру). Для них же, скорбя, разыгрывали собственную смерть — ранили тело, срезали волосы, посыпали голову пеплом, облекались в черное. Кстати, еще верили, что в мертвом глазу остается образ убийцы, поэтому повязки да колпаки надевали казнимому и палачу. Провели — и проводили.

© Кирилл Ефремов