Dragon's Nest – сайт о драконах и для драконов

Dragon's Nest - главная страница
Гнездо драконов — сайт о драконах и для драконов

 

«Как известно, драконов не существует.
Эта констатация может удовлетворить лишь ум простака, но отнюдь не ученого»
Станислав Лем.

Гундыр

Когда-то правил лесной стороной старый царь. У него было три сына: Федор-царевич, Василий-царевич и меньшой, хитроумный Иван-царевич.

Братья завидовали уму и силе Ивана, наговаривали на него отцу. Вот старый царь и невзлюбил Ивана, да зато всем сердцем привязался к старшим сыновьям.

Иван об этом не очень тужил, он целыми днями, бывало, пропадал на охоте. Однажды он встретил в лесу девушку-красавицу, полюбил ее и хотел свадьбу сыграть. Да случилась беда: чудовище, шестиголовый Гундыр1, неведомо куда унесло невесту. Говорит Иван отцу:

— Позволь мне пойти по белому свету. Я спасу нашу землю от чудовища и освобожу невесту.

Отец позволил. Старшие братья, которым давно хотелось странствовать, тоже выпросили у отца разрешение отправиться в дорогу.

— Ладно,— говорит отец.— Теперь вы уже взрослые, можно вас отпустить.

Ну, вот они и отправились в путь. Идут царевичи, может, день, может, два. Пришли к густому, как щетина, лесу, нигде нет прохода.

Только у леса избушка стоит, там кузнец живет. Зашли братья в избу, стали спрашивать у кузнеца:

— Как пройти через лес? Где тут тропинка?

А кузнец в ответ:

— Какие там тропинки! Здесь частый ельник, на пятьдесят верст темный лес.

Подумал-подумал Иван и говорит:

– А мы вырубим лес и пройдем, только ты, кузнец, скуй нам топор.

– Топор у меля есть, острый-преострый, да только один, возьмите его, коль надо!— отвечал кузнец.

Переночевали братья у кузнеца, назавтра пошел Федор прорубать просеку. Рубил, до самого вечера рубил, а вырубил лес на полторы версты. Услыхали об этом братья и затужили: так, мол, рубить нам придется месяц.

Назавтра пошел рубить просеку Василий-царевич. А вечером, когда вернулся, братья спрашивают:

– Ну, сколько прошел?

– Версты две с половиной.

– Видно, долго придется здесь нам прожить.

На следующий день вышел рубить просеку Иван, с обоюдоострым топором. Нарочно попросил он кузнеца сковать такой.

Махал да махал, махал да махал топором, пока весь оставшийся ельник не срубил. Потом еще шагов двадцать прошел вперед. Увидел — вдали что-то вроде большой копны виднеется, пустил Иван стрелу в копну и вернулся к доброму кузнецу.

– Ну, много ли срубил деревьев, Иван?— спрашивают братья.

– А я,— отвечает,— дорогу проложил. Прошел я больше пятидесяти верст и увидел какую-то копну. Завтра пойдем туда и все узнаем.

Назавтра проснулись братья и говорят кузнецу:

— Прощай, хозяин, на обратном пути мы тебе чистым золотом заплатим.

Пошли братья дальше. Шли, шли по просеке, добрались до копны. А это, оказывается, дом.

Вчерашняя стрела Ивана в стену вонзилась, так и торчит.

Вошли братья в избу, что им нужно, то и есть на столах: похлебка, каша, яичница, вино, пиво. Сели обедать, Иван и говорит:

— Ой, Федор да Василий, много не ешьте, не пейте, здесь есть еще неведомый жилец. Придет он, наверно, ночью. Сытый да пьяный крепко спит, а нам надо караулить.

Братья не послушались, ели и пили, сколько могли, досыта.

Встали братья из-за стола и говорят:

— Тебе, Федор, сегодня караулить.

Федор надел тулуп, обошел вокруг дома, потом лег под крыльцом и спьяна заснул.

Немного погодя вышел Иван. Видит, брат спит под крыльцом.

— Ну,— говорит,— караульщик тоже! Сразу и захрапел.

Стал Иван караулить. В полночь, слышит, кто-то едет-гремит на телеге: это на тройке примчался трехглавый Гундыр. Тело у него, как у медведя, а из трех голов дым валит.

– Иван-царевич в мою усадьбу пришел, принес своей крови ложку и мяса плошку, мне раз проглотить.

– Не прицеливайся сразу высоко. Давай бороться будем!— отвечает Иван.

– Давай дунь, да так, чтоб стало железное гумно в три версты длиной и в три версты шириной.

– А сначала,— молвит Иван,— ты сам дунь, у тебя три души, да все поганые, а у меня одна, да чистая.

Дунул трехглавый Гундыр, и стало железное гумно в три версты длиной и в три версты шириной.

Начали они биться. Бились, бились. Изловчился Иван и отрубил саблей все три головы Гундыра, бросил в сарай, а лошадей привязал на конюшне к кормушке с пшеницей. Потом вернулся в избу и лег спать.

Утром братья спрашивают Федора:

– Как караулил, видел кого-нибудь?

– Кто же придет сюда? Никто не приходил,— говорит Федор.

Братья опять стали есть и пить. Иван и говорит:

— Ой, Федор да Василий, много не ешьте, не пейте. Чую, сюда еще жилец заявится. А у сытого и пьяного крепкий сон.

Федор и Василий опять не послушались, ели-пили, сколько могли, потом и вечер наступил.

— Сегодня тебе, Василий, караулить.

Василий надел тулуп, обошел дом, лег под крыльцом и заснул. Немного погодя выглянул Иван. Видит: брат заснул под крыльцом.

— Ну и караульщик! Уже спит!

Осмотрел Иван лес, обошел вокруг дома, слышит, кто-то неподалеку гремит-едет. И, впрямь, на шестерке лошадей подъехал шестиглавый Гундыр. Тело у него, как у медведя, а из шести пастей дым валит.

– Ты,— говорят,— Иван-царевич, на мое хозяйство заришься. Брата моего убил. Ну-ка, садись мне на язык, я проглочу тебя.

– Не прицеливайся сразу высоко, давай поборемся сначала,— говорит Иван.

– Дунь, да так, чтоб стало здесь железное гумно шесть верст длиной и шесть верст шириной.

Засмеялся Иван:

— Сам дунь. У тебя шесть душ, да все поганые, у меня одна, да чистая.

Дунул шестиглавый Гундыр, легло железное гумно шесть верст длиной и шесть верст шириной.

Стали бороться Гундыр с Иваном. Боролись, боролись, Иван опять саблей махнул, и полетели все шесть голов Гундыра повыше земли, пониже облака. Подхватил Иван головы, бросил их под сарай, а шестерку коней привязал к кормушке с пшеницей. Теперь уже девять лошадей стало у Ивана и девять голов собралось.

Иван вернулся в избу.

Наступило утро, Василий приходит.

– Ну, что,— спрашивают братья,— как караулил, видел кого-нибудь?

– Никто не приходил, ни души не видел!— отвечает Василий.

Принялись братья обедать. Иван говорит:

— Смотри, Федор, гляди, Василий, здесь есть еще жилец. Он ночью заявится в избу. Вы много не ешьте, не пейте. У сытого я пьяного непробудный сон.

Братья опять не послушались Ивана, ели и пили, сколько влезет. Вечером Иван стал выходить караулить и еще раз сказал братьям:

– Смотрите, крепко не засыпайте.

– Ладно,— говорят братья, а сами, как только Иван вышел, сразу заснули. Иван все ходит вокруг дома, слу¬шает, не подойдет ли кто. Бродил, бродил он по двору, услышал, будто бы кто-то гремит-едет. Посмотрел Иван и увидел — на девяти лошадях прискакал девятиголовый Гундыр. Из его девяти пастей летит огонь и дым, тело железной чешуей покрыто, за плечами крылья.

– Ты,— говорит,— Иван-царевич, пришел в мое хозяйство и барствуешь, моих двух братьев убил. Может, меня хочешь убить? Ну-ка, прыгай на язык, я проглочу тебя.

– Не прицеливайся сразу высоко,— говорит Иван,— давай бороться.

Отвечает Гундыр:

– Давай, только дунь, пусть ляжет железное гумно девять верст длиной и девять верст шириной.

– Сам,— говорит Иван,— сначала дунь. У тебя девять душ, да все поганые, а у меня одна душа, да чистая.

Дунул девятиголовый Гундыр — легло железное гумно девять верст длиной, девять верст шириной. А чудовище спросило:

– Говори, Иван-царевич, как будем бороться.

– А вот,— отвечает Иван,— я пойду на правый конец гумна, ты — на левый, а потом пойдем друг другу навстречу. Который из нас упадет при встрече, тот и будет убит.

– Ну, ладно.

Пошли они навстречу друг другу, да один мимо другого так и прошли.

— Где ты, Иван, прошел?— спрашивает Гундыр у Ивана.

— Под твоей правой рукой,— отвечает царевич.

Второй раз встали они на концы гумна, опять отправились друг другу навстречу и опять не столкнулись.

– Теперь ты где прошел?— спрашивает Гундыр.

– Теперь под твоей левой рукой.

– Ну, ладно, толку из этого у нас не выйдет. Давай врукопашную биться.

Ну и боролись же,— смотреть страшно! Вот девятиглавый Гундыр стал одолевать Ивана.

Иван-царевич просит чудовище:

— Погоди, постой,— я разуюсь, сапоги брошу в сторону, чтоб они тебе, поганому, не достались.

Разулся Иван, правый сапог швырнул в дом. И сразу крыша целиком с избы слетела.

Но братья-царевичи так крепко заснули, что и не шевельнулись. Потом опять принялись биться Иван и Гундыр, и опять чудовище начало одолевать Ивана-царевича. За руки его хватает. Не дает саблю вынуть.

— Погоди,— просит царевич,— дай-ка я левый сапог сниму, брошу в сторону, чтоб тебе, поганому, не достался.

Разулся Иван и так швырнул левый сапог, что одна стена избы с потолка до пола слетела. Думал Иван братьев разбудить. Да куда там! Крепко спят царевичи, не просыпаются.

Опять стали биться Иван и чудовище.

Боролись, боролись. И опять Гундыр одолевает Ивана.

– Погоди,— говорит Иван.— Дай-ка я саблю брошу, чтобы тебе, поганому, не досталась. А ты наклонись и отойди немного в сторону, чтоб сабля на лету тебя не задела.

– Нет,— говорит Гундыр,— этого мне нельзя сделать.

– Ну, коли, нельзя, так нельзя. А ты хоть свои девять голов немножко наклони.

Гундыр наклонил свои девять голов, железная чешуя сдвинулась, приоткрылось на шее голое тело. Ивану только это и нужно было. Свистнула сабля, ударила по шее Гундыра, все девять голов с плеч покатились. И крикнули отрубленные головы:

– Ты, Иван, еще раз рубани.

– Хватит,— говорит Иван,— на нашей земле только раз полагается.

Иван взял головы Гундыра и бросил в сарай. А девять лошадей привязал к кормушке, полной отборным зерном. Теперь у него уже восемнадцать копей и восемнадцать голов.

Вернулся Иван в избу. Одного брата пнул, другого толкнул, насилу растолкал, братья встали. А как встали, и глаза у них на лоб полезли. Смотрят — нет на избе крыши, нет стены от пола до потолка. Взял Иван братьев за руки, повел их в сарай и показал им коней и головы и рассказал, что с ним приключилось за это время.

Собрались братья сено косить и пошли запрягать лошадей. Федор запряг тройку, Василий — шестерку, Иван — девять коней. Нагрузили возы сеном. Иван говорит братьям:

– Я три ночи не спал, лягу на сене, посплю, а вы последите, чтобы мои лошади не отстали.

– Ну, ладно.

Иван зарылся в сено и заснул. А братья зашептались:

— Давай Ивана убьем. Тогда девять коней нашими будут. И не станет хвастаться Иван, что Гундыров он убил, пока мы спали, и не только девять коней, честь-слава будет нашей.

А Василий-царевич говорит:

— Зачем убивать Ивана. Давай-ка ему ноги отрежем и хватит.

Так и сделали братья. Девять коней себе взяли, а Ивана самого сбросили с телеги. А он после трех бессонных ночей так крепко спал, что ничего не слышал. Братья ему ноги отрубили и ускакали. Проснулся Иван, бормочет:

— Ах, ты, вот беда, ногу отсидел. И братьев нет, ни телеги, ни лошадей не видно.

Но увидел: ноги отрублены, и заплакал. Потом вытер слезы, взял валявшиеся поблизости ноги и пополз к реке.

— Эх,— говорит,— была бы лодка, или хотя бы плот, даже бревно, чтобы мог я поплыть по волнам.

Смотрит, и впрямь: плывет по реке бревно. И не просто плывет, а к нему приближается.

Сел Иван на бревно и поплыл куда глаза глядят. Плыл он день и два, и три. Глядь, вдали избушка виднеется. А на чердаке у открытого окна стоит красавица, косы по ветру вьются, блестят, будто солнечные лучи. Узнала она Ивана-царевича, принялась ему платком махать.

— Я,— кричит,— тебя и безногого люблю!

Тогда Иван-царевич приказал бревну:

— К красавице плыви, мое бревно!

Только проговорил Иван эти слова, бревно повернуло и остановилось возле самого окошка. Слез он с бревна и стал карабкаться-ползти к избушке. Вдруг оттуда выскочила не девушка, а ведьма. Глянула на Ивана да как закричит:

— Что тебе надо? Это ты убил моего мужа и двух братьев? Ну, берегись!

Понял Иван, что перед ним Ёма, вдова девятиголового Гундыра. А ведьма схватила бедного Ивана-царевича и давай бить. Иван-царевич как может обороняется. Била, била, устала. Потом говорит:

— Ладно, давай отдохнем.

Ёма пошла вниз, чтоб томва-ловва (живую воду) выпить, что силу придает. А с чердака девушка стала кричать Ивану:

— Иван-царевич, Ёма томва-ловва, молодильной воды, выпить хочет. Когда она второй раз пойдет отдыхать, я тебе вынесу томва-ловва, ты свои ноги обратно приклеишь.

Вернулась Ёма, и опять стали они биться. Царевича Ёма так и треплет! Туго ему стало.

— Давай же,— говорит он,— отдохнем.

Согласилась ведьма, пошла отдыхать. А в это время девушка спустила Ивану-царевичу кувшин с чердака, и он напился досыта томва-ловва, омыл этой водой свои ноги, они опять приросли и крепче прежнего стали. Допил Иван томва-ловва и стали биться с ведьмой. Схватил Иван-царевич Ёму за косу и давай прутом стегать. Уже побеждать стал ее. Да тут Ёма взмолилась:

— Отдохнем еще час, я схожу еще попью!

И она пошла в подвал.

А девушка кричит сверху с чердака:

— Я дам тебе железный крюк. Если полезет Ёма ко мне на чердак, зацепи крюком сарафан, сдерни ее вниз, и помешай ведьме убить меня.

А Ёма в подвале увидала, что бочонок опустел, живая вода исчезла. Рассердилась ведьма на девушку, поняла, что она воду взяла.

— Как ты смела дать Ивану живую воду! А?— взвизгнула Ёма и бросилась, будто кошка, на стенку. А Иван схватил железный крюк, изловчился, зацепил крюком Ёмин сарафан, сдернул ведьму вниз и бросил в речной омут. Там Ёме и конец пришел.

В это время застучали лошадиные подковы. Побежала девушка, заперла конюшню. Боялась, что конь колдуньи их растопчет...

Вышла красавица к Ивану и рассказала царевичу, как хотел взять ее в жены шестиголовый Гундыр, да она не согласилась. И держали ее Гундыры здесь взаперти на чердаке.

— Ты моя невеста,— сказал Иван,— поедем к моим родителям.

Иван-царевич и девушка положили в лодку меха, золото и добро Гундыров, поплыли на родину Ивана-царевича.

Плыли, плыли, к кузнецу приплыли.

– Ну,— говорит Иван,— что заплатили мои братья?

– Они,— изумился кузнец,— и не заходили.

— Возьми тогда это золото,— сказал Иван и подал ему целую горсть золотых монет.

Сел царевич с невестой в лодку, дальше поплыл. Плывет царевич и неведомо ему, что братья рассказали отцу о его гибели.

— Мы, отец, целый табун коней добыли и Гундыров убили,— хвастались царевичи.

Царь очень любил Федора и Василия, а об Иване не тужил.

Весь дворец всполошился, когда вернулся Иван-царевич. Вошел Иван и говорит отцу-царю:

– Здравствуй, отец, царь-государь! Отец удивился:

– Мы тебя уже оплакали, а ты, оказывается, жив!

— Я не помирал и не помру. Я до ста лет буду жить и завтра хочу свадьбу справить.

Рассказал Иван-царевич все как было, как ездил, как братья отрубили ему ноги и бросили его в лесу.

Царь выслушал рассказ Ивана-царевича, приказал написать указ. В указе говорилось:

— Приказываю Федору чистить хлев, Василию подметать под окнами двор, а Ивана поставить царем.

___________________________________________________
1 Сказочный образ, по значению сходный с русским Змеем Горынычем.

Оцифровано с издания:
КОМИ НАРОДНЫЕ СКАЗКИ
Составитель Федор Васильевич Плесовский
Литературная обработка Н. Белинович
КОМИ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО Сыктывкар 1975
[Печатается по изданию: Коми народные сказки. Коми книжное издательство, Сыктывкар, 1958]