Форум Гнезда :: Творчество Талиессина Ил-Лиорве
Показать больше информации
Здравствуйте,Гость | Сегодня Среда, 29 Марта 2017
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Вам не пришло письмо с кодом активации?

   Начало   Правила Войти Регистрация  

grant
Страниц: [1] 2 3 4 5   Вниз
  Печать  
Автор: Талиессин Ил-Лиорве Тема: Творчество Талиессина Ил-Лиорве   (Прочитано 9228 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Талиессин Ил-Лиорве




Слово огня

Сообщений: 157


Offline Offline

WWW
« : 03 Октября 2015, 19:50:01 »
Проголосовал ПРОТИВ. +2 Проголосовал ЗА.

Остановите время

Остановите время! Я сойду,
Мне душно в переполненном составе;
Иссушены и скованы суставы,
И воздух густ и вреден, как в бреду.

Остановите время! Я сойду
Туда, где вспыхнут гроздьями соцветья,
Искрясь росой вселенского несметья
В бессмертном и безвременном саду.

Остановите время! Я смогу
Достигнуть потусветного чертога,
Где пыль миров струится у порога,
А мысли — словно искры на снегу.

Остановите время! Божествам
Из песен и сказаний стану равен.
Известно небесам о старом праве:
Свет разума достоин торжества.


Горсть бусин

Рубильником клацнул фонарщик,
Пришпорив тягучие токи.
Свет лампочки в пыльном чертоге,
Моргнув, разгорается ярче.

Фонарщику грустно, не спится,
На грудь давит груз, приминая.
Заботы свои принимая,
Фонарщику трудно не спиться.

Он греет у лампочки пальцы,
Дрожаще-сухи, как былинки.
Кружащие всюду пылинки,
В круг света попав, золотятся.

Потом из тряпицы достанет
Кус проволки, пригоршню бусин.
Нанижет, отрежет, отпустит,
Покуда колец не достанет.

Меж светом и тьмою арбитр,
Уйдёт он на службу, наружу.
А лампочка мерно закружит
Горсть бусин на тонких орбитах.


До рассвета

Затвори плотнее дверь,
Капли света не оставь.
Глубину тоски измерь
Под осенний ледостав.

Твой покой сильнее дня,
Но его сильнее — сны.
В них — дыхание огня,
В них — сияние весны.

Не захватит чёрный пляс,
Не развеет по пути.
Так приступим, помолясь —
До рассвета проводи.


Случай

Случай расставит как должно
Ставки, знамёнами пёстры.
Скучит, расплавит безбожно
Лица, границы и вёрсты.

Лихо присудит награду,
Либо оставит изгоем.
Сёла отправит на краду,
Грады отравит разбоем.

Кто запродал, кто заступник,
Кто в стороне, а кто с тылу, —
Случай — вот истины спутник
Лучше хвалебок постылых.

Только действительный случай —
Вовсе не то, что примнится, —
Вызов безлико-колючий
Выжить и перемениться.

Ну а пока пересуды:
Если, да вдруг, да оружно;
Песни гранёной посуды...
Случая нет — и не нужно.


Кажется или слышно

Сахарный тут песок,
Бежевый, тростниковый.
Свеж покой родниковый,
Будто сверлит висок.

Сосны в прямой пробор,
Медные, как в рекламе.
Гладкими их стволами
Не закусил топор.

Неба хмельная синь
За навершия сосен
Зацепилась и просит:
Ветер, сними — скинь!

Мнится: один порыв,
И от крон островерхих
В небе пойдут прорехи,
То, что за ним, открыв.

Пористой губкой мрак,
Вмякнув, стволы иссушит,
Воздух вберёт и душу,
Лоск изожрёт, как рак.

Но васильковый шёлк
В кронах висит недвижно.
...Кажется или слышно,
Поверху треск пошёл?


Тишиночь

Я пропащая тишь,
Я заблудшая ночь,
Ты меня усыпишь,
Но молчать мне невмочь.

И когда ты уснёшь,
Я воспряну опять.
Твоя явь — это ложь,
Сколько раз повторять!

Прогони — я приду
Не со зла, не со злом.
Волокно допряду,
Рядом вышью разлом.

И откроется в нём
Потусветная быль,
Под чернеющим днём
Изумрудный ковыль.

Глаз твоих, человек,
Слюдяная вода
Между слепленных век
Просочится туда.

Чем досель дорожил,
Отпусти, уничтожь.
Ты умрёшь, как не жил,
Ну прости, ну и что ж?

Голод мой утолишь,
Мне без плоти невмочь:
Я пропащая тишь,
Я заблудшая ночь.


Оратай Млечного Пути

Оратай Млечного Пути,
Ты много видел всякого,
Уж так ли одинаково
Зерно в твоей горсти?

Ужель ему произрасти
К твоим великим почестям,
Но нас от одиночества
Нельзя ему спасти?

Пускай не будет краше мест,
Чем наш лазурный самоцвет,
Но всё ж иных миров привет
Воображенье ест.

Кроме тебя, уж ты прости,
Нам уповать не на кого,
Но так ли одинаково
Зерно в твоей горсти?
Записан

Я — как знамя над рейхстагом... чёрно-бело-красное.
Ellery

Автор
Азеркин
Модератор



Почетная бабаня форума

Сообщений: 2 977


Offline Offline

« Ответ #1 : 03 Октября 2015, 21:50:51 »
Проголосовал ПРОТИВ. 0 Проголосовал ЗА.

Цитата: Талиессин Ил-Лиорве
Известно небесам о старом праве:
Свет разума достоин торжества.
Как говорится, твои бы слова да ТНБ в уши.

Цитата: Талиессин Ил-Лиорве
...Кажется или слышно,
Поверху треск пошёл?
Возможно, это кто-то взлетает.
Записан

Нежный циник. Романтичный прагматик. Жизнерадостный меланхолик. Сплошные противоречия...
Талиессин Ил-Лиорве




Слово огня

Сообщений: 157


Offline Offline

WWW
« Ответ #2 : 04 Октября 2015, 06:37:59 »
Проголосовал ПРОТИВ. 0 Проголосовал ЗА.

Как говорится, твои бы слова да ТНБ в уши.
Вероятно, не все ТНБ одинаково полезны.


Послесмертие

Бог здесь бродил и лишился разума,
Врос навсегда в закоулки лесов.
С ядерным мороком крепко связанный,
Душу уложит на чашу весов.
После наколет на посох железный,
Как на булавку в учёных руках.
Ты улыбнись клокочущей бездне,
Я расцелую
В липкие губы
Страх.


Возможно, это кто-то взлетает.
Хорошо, если так. :-)
Записан

Я — как знамя над рейхстагом... чёрно-бело-красное.
Талиессин Ил-Лиорве




Слово огня

Сообщений: 157


Offline Offline

WWW
« Ответ #3 : 18 Октября 2015, 19:09:39 »
Проголосовал ПРОТИВ. +2 Проголосовал ЗА.

Книга снов I. Вили и Ве.

I.

Чёрный человек вернулся в родные стены и дурное расположение духа. Кроме того, чтобы спать, он ничего не мог изобрести. Он погасил светильник, улёгся на скрипучую постель и зажмурился. Перед его внутренним взором замаялись и заносились нечёткие пятна света. «Я слишком близко смотрю», — подумал он и отодвинулся, но не рассчитал и упал навзничь в прилипчивую серость. Серость облепила чёрного человека со всех сторон. Он завозился, стал тяжело дышать и запутался ещё больше. «Я задыхаюсь», — подумал чёрный человек, рывком свалился с постели и открыл глаза. Он осторожно приподнялся на своём ложе, заглянул за край. На полу простёрлось светящееся нечто. «А ну, иди сюда», — раздражённо махнул рукой чёрный человек. Светящееся нечто прильнуло к нему. Он уронил голову на подушку и закрыл глаза.

II.

По разодранным обоям спускалась фиолетовая гусеница, оглашая спальню сполохами трубного гудения. Сполохи ввинчивались в уши и колебали беззащитную рыхлость мозга. «Заткнись, сука», — сказал чёрный человек. Гусеница подняла голову и показала воронкообразную пасть, растопырив многорядные зубы наподобие перил. Чёрный человек скривил лицо, прикрыл горло рукой и мысленно велел гусенице исчезнуть. Губчатая серость в прорехах обоев сыро чавкнула и проглотила гусеницу. Трубное гудение смолкло. Чёрный человек открыл глаза и посмотрел на стену. Она едва заметно подрагивала. Воображение стало неуслужливо выталкивать на поверхность образ фиолетовой гусеницы. «Чтоб ты сдохло раньше, чем родилось», — устало отмахнулся чёрный человек, повернулся на подушке и закрыл глаза.

III.

Чёрный мальчик пошёл на кухню заварить чаю. Там его ждала чёрная девочка с книгой в руках. Старая плита в углу мерцала жаром и утробно гудела. Чёрный мальчик испугался и прянул за дверь. «Плита повышается и понижается в зависимости от кирпичей», — сказала чёрная девочка. Мальчик понял, что она не шутит. «И что делать?» — спросил он, заглядывая сбоку в дверной проём. «Читать заклинание», — сказала чёрная девочка и раскрыла книгу. В жарком мерцании печи блеснуло тиснёное серебром название: Conditio Compincerionatum. Она начала читать: «Первый кирпич — радостный клич: двое несут одного. Следом кирпич — тягостный клич: двое теперь далеко. Третий кирпич — совестный клич: двое несли бы двоих! Сверху кирпич — горестный клич: первый навеки затих. Этот мой клич — наследный, этот кирпич — последний!» Чёрный мальчик съёжился, засветился и зашипел. А плита вздохнула и погасла. Чёрный человек погасил огонь и снял чайник с плиты. Возле порога сумрачной кухни он увидел что-то слабо белеющее. «Какого рожна он здесь?» — подумал чёрный человек, разглядев белый кирпич. Он не стал пить чай, вернулся в постель и закрыл глаза.

IV.

Чёрный человек стоял в каменном лесу. Круглые столбы подпирали серое небо раскидистыми фонарными дугами. Фонари не горели. Землю устилали ровные белёсые плиты, в иных темнели крышки колодцев. Руку чёрного человека кто-то тронул. «Тише», — шепнул голос. «Нет в лесу никаких разбойников», — сказал чёрный человек, чтобы ободриться. «Не надумай», — возразил ему голос. Они пошли, забирая вправо. Чёрный человек не оглядывался на спутницу, но узнал её. Иногда у неё не было имени. Сейчас он вспомнил: Ве. Впереди показалась башня, сложенная из детских кубиков. Верхний ряд зиял проёмом. «Там разбитое окно», — сказал голос. Чёрный человек проследил взглядом. «А вон там тишняк», — продолжил голос. Чёрный человек посмотрел наверх и увидел тёмное пятно, неподвижно висящее в небе. Пятно выводило его из себя. «Уйди!» — заорал он что есть мочи. Тёмное пятно дрогнуло и пропало. «От себя не уйти», — сказал голос. Чёрный человек обернулся, но рядом никого не было. На стыке каменных плит лежала книга.

V.

— Мам? — чёрный мальчик переминался на пороге кухни.
 —Что, солнышко? — розовая женщина стояла у плиты, помешивая жаркое.
 — А у меня никогда не было сестрёнки?
 — Нет, Вили. А почему ты спрашиваешь?
 — Да так, — чёрный мальчик ковырнул порог носком, — Ве...
 — Что ты сказал? — розовая женщина тревожно обернулась.
 — Ве, — повторил чёрный мальчик. — Она мне снится. У неё есть книга.
 — Иди сюда, — розовая женщина присела и протянула руки. — Это просто сон. Хочешь хлеба с маслом?
 Чёрный мальчик в её руках радостно кивнул. Розовая женщина достала из холодильника тускло белеющий кирпич и положила его на разделочную доску.
 — Мама, не надо! — закричал чёрный мальчик. Нож остановился над белым прямоугольником.
 — Что такое, солнышко? — ласково спросила розовая женщина. — Ты не хочешь?
 — Нет, пожалуйста! — испуганно взмолился чёрный мальчик.
 — Как хочешь, — пожала плечами розовая женщина. — Я себе отрежу.
 Нож коснулся кирпича. Чёрный мальчик ринулся вон из кухни, но споткнулся о порог и провалился в темноту.

VI.

Чёрный человек осторожно поднял книгу. Тиснёные серебром буквы едва угадывались в отсветах серого неба. Он открыл первую страницу. На ней темнел квадрат в белой каёмке, виднелась полустёртая надпись. «Вили и Ве», — прочёл человек. Что-то приближалось из глубины квадрата. Оно кричало. Чёрный человек захлопнул книгу и отбросил на каменные плиты.
 — Ты не хочешь помнить, — прошептал голос, — но ты не можешь.
 — Уйди, — неуверенно сказал чёрный человек.
 — Ты не хочешь назвать меня по имени? — деланно удивился голос. — Кирпичик к кирпичику! Помнишь? Первый кирпич — радостный клич: двое несут одного.
 — Ве, — обречённо произнёс чёрный человек.
 — Следом кирпич — тягостный клич: двое теперь далеко.
 — Ро, — откликнулся чёрный человек, не владея собой.
 — Третий кирпич — совестный клич: двое несли бы двоих!
 — Ни.
 — Сверху кирпич — горестный клич: первый навеки затих.
 — Ка.
 — Этот мой клич — наследный, этот кирпич — последний!
 — Вероника! — выдохнул чёрный человек.
 Книга открылась, страницы замелькали быстро-быстро. Чёрный человек заворожённо уставился на них и сам закружился в сгущающейся темноте.

VII.

Вильям и Вероника сидят в детской, строят замок из кубиков.
 — Смотри что покажу? — Вероника улыбается, слегка шевелит пальцами и верхний ряд кубиков раздвигается. В просвет заглядывает солнце, луч его падает между детьми.
 — Ух ты… — Вильям поднял брови. — А я так могу?
 — Ты видишь сны с продолжением? Цветные? — спросила Вероника.
 — Ну да, — сказал Вильям, повертев в руках кубик. — Только снится чушь какая-то…
 — Ну почему чушь, — Вероника озорно улыбнулась. — Вот мы с тобой, например.
 — Так мы же не спим! — рассмеялся Вильям.
 — Почём ты знаешь? — возразила Вероника. — Вот смотри!
 Она подошла к окну, потянула верёвочку и задвинула плотные занавеси. Луч света пресёкся. Потом затворила дверь.
 — Что видишь? — спросила она.
 — Темно, — ответил Вильям, не понимая, к чему она клонит.
 — А ещё?
 Вильям всмотрелся.
 — Точки, — сказал он. Цветные точки мельтешат. Темнота не совсем тёмная.
 — А почему? — Вероника склонила голову набок.
 — Ну… Мы так видим потому что, — предположил Вильям. — Муха видит, что свет лампочки быстро-быстро моргает, а мы не видим. Зато видим точки. Мошки, точки… — Вильям зевнул.
 — Не клюй носом, — Вероника быстренько села рядом и пихнула его в бок, — не воробушек. Книга вот говорит, что мир совсем не такой, как мы его видим. Наш ум устраивает так, чтобы нам проще было понять.
 — Что за книга такая? — смешался Вильям. — Ты говоришь странно.
 — Со временем сам поймёшь, — Вероника повела плечами. Она устала подбирать слова.
 — Ай, да ну тебя… — отмахнулся Вильям. — Важничаешь.
 — Что делаете, ребятки? — мама легонько открыла дверь и вошла.
 — Замок строим. — ответил Вильям торжественно. — Мы станем хранителями замка! Я буду Вили.
 — А я буду Ве, — откликнулась Вероника.
 — Вили и Ве, — сказала мама задумчиво, точно пробуя имена на вкус. — Надо же… Совсем как в книге.
 — Да что за книга такая? — Вильям насупился.
 — Со временем ты сам поймёшь, солнышко, — пообещала мама. — Как вы строите ваш замок, кирпичик к кирпичику. А пока впустите свет, глаза испортите, — она прошла к окну, потянула другую верёвочку, и занавеси раздвинулись. Солнечный луч немного сместился и упал на снимок, висящий на стене. Два безмятежных детских лица. Ниже подпись витиеватым почерком: «William et Veronica».

VIII.

Чёрный человек заворочался в постели и повернулся к стене. Сонный взгляд остановился на темнеющем квадратике между прорехами обоев. Квадратик окружало слабое свечение. Чёрный человек сердито махнул рукой. Свечение угасло, квадратик растворился среди теней. «Никого здесь нет», — подумал чёрный человек. «И тебя?» — голос огненным сполохом ввинтился внутрь черепа. «И меня, чума вас забери!» — визгливо крикнул чёрный человек и хватил кулаком о стену. Запястье полыхнуло болью, зато голова прояснилась. Чёрный человек облегчённо вздохнул, откинулся на подушку и закрыл глаза.

IX.

— Мам, а мам? — Вильям поднял голову от рисунка, который старательно выводил на чернильной досочке.
 — Да?
 — Почему у Тали и Ли есть папа, а у меня и Ве нету?
 — Понимаешь… — мама дотронулась до виска кончиками пальцев. — Папа, он… Он далеко.
 — Он сделал что-то плохое, да? — догадался Вильям, рассматривая досочку.
 — Ты умён не по годам, солнышко, — мама слабо улыбнулась. — Нет, папа не плохой... Он просто видит дурные сны.
 — Но ему станет лучше, правда? — Вильям вновь поднял глаза.
 — Если он сам захочет.
 — И тогда мы все будем вместе! Как замок, помнишь? Кирпичик к кирпичику.
 — Да, — согласилась мама. — Кирпичик к кирпичику.
 Вильям сильно надавил пером на чернильную досочку, и в углу стала проступать тёмная клякса. Он рассеянно взглянул на кляксу и стал проваливаться в её чернильную тьму.

X.

— Вили! — шепнула Вероника со своей кровати.
 — А? — Вильям разлепил веки и повернулся.
 — Давай приснимся друг другу там? — произнесла она заговорщически.
 — А так можно? — он приподнялся на локте.
 — Кажется, надо думать про одно и то же, когда засыпаешь. Тогда можно.
 Вильям обвёл взглядом детскую. Взгляд его задержался на белеющем квадратике.
 — Давай думать про снимок на стене, — предложил он.
 — Давай, — согласилась Вероника. — Только ты хорошо думай, не отвлекайся. Ладно?
 — Угу, — Вильям зажмурился и представил себе снимок. Два безмятежных лица: Вили и Ве. И подпись. Снимок плыл в темноте, слегка подрагивая.
 Чёрный человек открыл глаза. Снимок возник перед ним: зияющая темнота в белой каёмке. Ужас объял чёрного человека. Он замахал руками, вскочил с постели и бросился вон из спальни. Остановился, перевёл дух. Прислушался. Ни звука. Заглянул в спальню. Слабое свечение угасало у изголовья. «Сука, — сказал чёрный человек и ударил в стену больной рукой. — Сука, сука». Он ударил ещё раз и ещё, чтобы ум прояснился. Страх отступил, осталась только боль. Чёрный человек проглотил болеутоляющее, запил холодным чаем, вернулся в постель. И снова закрыл глаза.

XI.

— А что, если… — холодея, подумал Вильям. Действие опередило мысль. Снимок, парящий перед ним, замутился и смешался в комок, который исчез где-то за границей зрения. Тьма обступила его со всех сторон. Он начал падать и кричать. И чем громче кричал, тем быстрее нёсся вниз. Крик заполонил собою всё, падение сделалось единственным ощущением.
 — Руку! — голос врезался сквозь крик и падение, отдался в голове. — Дай руку!
 Вильям выбросил руку навстречу голосу. Тонкие пальцы обвили запястье.
 «Что ты сделала?! — подумал он испуганно. — Это всё из-за тебя!»
 «Ничего я не делала! — отозвался голос. — Ты плохо думал. Ты всё испортил! Мы почти провалились…»
 «Это я-то всё испортил?! — Вильям содрогнулся от звука собственной мысли. — Это вы вечно что-то замышляете. Это вы никогда не договариваете. Да пропади оно всё пропадом!»
 Вильям яростно взмахнул руками, сбросив пальцы Ве, и тьма закружилась перед ним.
 «Вили, — раздалось в голове. — Не надо. Здесь нельзя ссориться. Прости меня, я заигралась».
 «Вот именно, ты заигралась, — Вильям черпал силы из набирающего силу вихря и не хотел останавливаться. — Ничего этого нет, понятно? Это. Просто. Дурной. Сон!»
 Он яростно рванулся, вихрь подхватил его, неистово завертел и повлёк наверх. «Ви-и-и-и…» — отголосок чего-то отринутого затихал, пока не потонул в чернильной круговерти. Сознание Вильяма померкло.

XII.

Чёрный мальчик осторожно приподнялся на локте, заглянул за край постели. На полу простёрлось светящееся нечто. «А ну, иди сюда», — повелительно махнул он рукой. Светящееся нечто прильнуло к нему. Он откинулся на смятую постель и провалился в забытьё. Проснулся оттого, что лучик солнца подсветил веки розовым. Протёр глаза. Розовая женщина раздвинула шторы и впустила свет. Он неприятно резал глаза.
 — Ребята, подъём! — весело сказала розовая женщина. — Сегодня большой день, не забывайте.
 «Что ещё за день? — раздражённо подумал чёрный мальчик. — А, впрочем, какая разница…»
 — Сегодня нашей озорнице Ве исполнилось… Вероника, ну подымайся, соня! Именины проспишь, — розовая женщина ласково тронула девочку за плечо. Чёрную девочку. Что-то изменилось, пока он спал. Что-то стало неправильно. Чёрный мальчик силился вспомнить, но не мог.
 — Ве? — голос розовой женщины наполнился тревогой. — Ве, проснись!
 Она тормошила чёрную девочку, слушала её дыхание, щупала запястье, умоляла проснуться. Но чёрная девочка лежала неподвижно. Чёрный мальчик подумал, что должен заплакать, но не смог и этого. Суета розовой женщины начала его раздражать.
 — Да замолчи же ты, — произнёс он низким голосом, — сука.
 Прежде незнакомое слово ещё усилило его раздражение. Он вперил в розовую женщину ненавидящий взгляд. Та переводила заплаканные глаза с бездыханной чёрной девочки на чёрного мальчика и беззвучно задрожала, зажимая рот ладонями. Свечение её сгустилось, становясь из розового фиолетовым. А чёрный мальчик вспомнил, как его зовут. Вийхем. Да и не мальчик он вовсе, что за нелепая мысль? А эта бестолковая сука… О, её он проучит позже! Да так проучит, что мало не покажется.
 — Вейре, иди на кухню, — сказал он сухо. — Сдаётся мне, ты плохо без меня справлялась.
 Взгляд его упал на снимок, висящий на стене: тёмный квадратик в белой кайме.
 — Увешивать стены этакой-то пакостью… — Вийхем прошёл мимо фиолетовой женщины и сорвал снимок со стены.
 — Отдай, — прошипела фиолетовая женщина. — Ты не смеешь…
 — Вейре, — покачал головой Вийхем. — Знай своё место. Или, может, забыла? Или, может, напомнить?
 — Отда-а-а-ай, — фиолетовая женщина шипела всё протяжнее, облик её начал оплывать и округляться. — Не смееш-ш-ш-шь…
 — Ведьма, — скривился Вийхем. — Ну погоди…
 Он двинулся на кухню. На плите стояла чёрная сковорода, под нею весело плясали голубые огоньки. В сковороде шипела яичница. Вийхем убрал огонь и схватился за ручку сковороды, отбросив яичницу. Из-за спины донеслось стрекотание. Вийхем вернулся в детскую. Фиолетовая гусеница подняла голову и ощерила воронкообразную пасть, развернув многорядные зубы. Вийхем ударил её сковородой наотмашь, потом ещё раз и ещё. «Я. Тебя. Научу. Знать. Место. Глупая. Ты. Сука», — думал он и опускал чёрную сковороду куда придётся. Фиолетовая гусеница трубно взревела. Звук ослепил Вийхема, и она бросилась наутёк. Он запустил сковороду в стену. Та надрывно звякнула и отскочила в замок из кубиков. Кубики рассыпались. На обоях остался рваный след.
 — Я устал, — сказал Вийхем. — Нужно отдохнуть. Немного.
 Он повалился на смятую постель и закрыл глаза. Тёмный снимок остался в его руке. А бездыханная прежде чёрная девочка легонько вздохнула и улыбнулась во сне. «Не клюй носом, — сонно пробормотала она, — не воробушек».

XIII.

Чёрный мальчик сел на кровати и потянулся. Чёрной девочки не было. Он непонимающе уставился на снимок в левой руке. Отложил его. «Странно, что мама не разбудила, — подумал он. — Сегодня же Ве именинница». Чёрный мальчик протёр глаза и поплёлся в ванную. Фиолетовая женщина лежала в наполненной ванне среди опадающей мыльной пены. Правая рука её свешивалась почти до пола. Рядом лежала пустая коричневая бутылочка без пробки.
 — Мама? — позвал чёрный мальчик.
 Нет ответа.
 — Мама! — повысил он голос.
 Он опустился рядом на колени, поднял коричневую бутылочку.
 «Valium», — разобрал он название. «Почти как William», — подумал невольно.
 И только затем осознал, что случилось.

XIV.

Чёрный мальчик метался по дому. В отчаянии он не знал, что и предпринять. Куда бежать, кого позвать на помощь? Сам не заметил, как очутился в детской. Роняя слёзы, сгрёб в охапку строительные кубики и стал восстанавливать замок. В верхнем ряду оставил проём, в точности как тот, что создала Ве, пошевелив пальцами. Чёрный мальчик умоляюще посмотрел на оконце. Оно оставалось затемнённым, луч света его не коснулся.
 — Ве, пожалуйста, вернись! Разбуди маму. Я знаю, ты можешь. Прошу тебя, Ве. Я больше никогда не буду злиться, никогда… Прости, что оставил тебя… — голос его то и дело срывался. — Скажи, что мне делать?
 «Выше» — пришла мысль. Чёрный мальчик посмотрел вверх. На потолке прямо над замком темнело круглое пятно. Оно слегка дрогнуло, затем поползло в сторону, к старому их шкафу возле двери. Остановилось у самого края. Чёрный мальчик приволок стул, подтянулся и стал шарить рукой по пыльной поверхности. Задел что-то. Книга глухо упала на пол и открылась. Он приблизился и всмотрелся. Пустая страница из плотной бумаги с прорезями. «Сюда вставляют снимок» — сообразил чёрный мальчик. Он вернулся с потемневшим квадратиком в руках, осторожно сунул уголки в прорези. Быстро замелькали страницы, книга захлопнулась. Он бережно взял книгу в руки, лёг в постель и закрыл глаза.

XV.

Чёрный мальчик стоял посреди каменного леса. Круглые столбы возносились далеко вверх, подпирая серое небо раскидистыми ветвями светильников. Они не светили, а вбирали в себя скудный свет, разлитый под низким небосводом. Под ногами матово белели ровные плиты, некоторые несли на себе круглые крышки колодцев. Впереди виднелся знакомый замок, который теперь вырос и раздался вширь. Верхнее окно светилось. «Ве!» — сердце чёрного мальчика радостно скакнуло. Ближайшая к нему тяжёлая крышка подпрыгнула от удара изнутри и сползла в сторону. Из тёмного колодца раздалось стрекотание. Фиолетовая гусеница подняла голову и издала трубный гул, от которого содрогнулось всё вокруг. Чёрный мальчик выронил книгу и бросился бежать. И чем страшнее ему становилось, тем медленнее он бежал. В какой-то миг он просто замер на месте, оцепенев от ужаса. Делать было нечего. Чёрный мальчик обернулся. Посмотрел в глаза фиолетовой гусенице, которая семенила по белёсым плитам. Та замерла и перестала гудеть. Так они стояли, пока чёрный мальчик не вспомнил: Ве, окно. Ему показалось, что до окна рукой подать. И протянул руку. Тонкие пальцы ухватили его за запястье.

XVI.

Чёрный человек рывком подскочил на разворошённой постели. Горло его сдавил немой крик, сердце учащённо забилось. Вытаращенными глазами он вперился в сумрак комнаты. Чёрный мальчик и чёрная девочка стояли у стены, держась за руки. На полу лежала книга, открытая на первой странице. Фиолетовая гусеница покачивалась рядом. Зубы в отверстой пасти подрагивали. «Бежать!» — подумал чёрный человек и сорвался к двери. Гусеница заревела, то повышая, то понижая тональность. В утробном гуле стали различимы отдельные звуки: «Ви-и-и-и… Ве-е-е-е… Ви-и-и-и… Ве-е-е-е…» Звук настиг чёрного человека, ввинтился в мозг тысячей свёрл, заставил завопить и упасть на четвереньки. Звуковой поток прошёл выше, и чёрный человек кое-как добрался до кухни. Там он опёрся на стол и поднялся. «Дайте же мне, наконец, уснуть!» — заорал он. Взгляд его упал на столовый нож. Чёрный человек схватил нож в кулак и стал колотить по столу, всё повторяя: «Сука. Сука. Сука». Из двери донеслось стрекотание. «Я. Просто. Хочу. Уснуть!» — сказал чёрный человек и резко опустил голову на кулак с выставленным ножом. Лезвие вошло в левую глазницу. Чёрный человек разок всхрапнул и затих. А в спальне чёрного человека фиолетовая гусеница стала уменьшаться и опадать, свечение её из фиолетового смягчилось до розового, проступили знакомые очертания. Свечение угасло и появилась она. Вейре. Мама. Она смотрела на чёрного мальчика и чёрную девочку, которые держались за руки. Лица их светлели. Светлел и снимок в раскрытой книге. Полный нежности взгляд Вейре согрел их двоих. Вили и Ве. Вильям и Вероника. Трое встали вокруг книги и взялись за руки.
 — Всё закончилось? — спросил Вильям.
 — Да, солнышко, — ответила Вейре. — Больше не будет дурных снов.
 — А мы увидим папу?
 — Да, — задумчиво молвила Вейре, — если он сам этого захочет.
 — Надо прочитать заклинание, — напомнила Вероника.
 — Всем вместе, — сказала Вейре.
 «Первый кирпич — радостный клич: двое несут одного. Следом кирпич — тягостный клич: двое теперь далеко. Третий кирпич — совестный клич: двое несли бы двоих! Сверху кирпич — горестный клич: первый навеки затих. Этот мой клич — наследный, этот кирпич — последний!» Пока они читали нараспев, спальня наполнилась нечёткими пятнами света. Они сливались и переливались, пока всё вокруг не исчезло в переливчатом сиянии. С последними словами сияние поглотило читающих и погасло.

XVII.

Распорядитель открыл дверь дежурным ключом и пропустил вперёд двоих нанимателей. Юношу и девушку.
 — Ну-с, извольте видеть, — глотая окончания, пробасил распорядитель, — две комнаты, уборная и кухня. Здесь, правда, не прибрано. Мы ничего не трогали.
 — Не беда, — беспечно махнул рукой юноша. — Обживёмся. Да, а кто тут жил прежде?
 — Странный жил человек, — ответил распорядитель неохотно. — Затворник. Не то чтобы очень шумный, но по ночам иногда… А однажды внезапно съехал, даже за текущий месяц не внёс. Оно, наверное, и к лучшему.
 — Как таинственно, — хихикнула девушка. Она успела заглянуть во все двери и только что скрылась в последней. — Так вы говорите, съехал?.. Ой, Тали, смотри, какая прелесть!
 — Что там, Ли? — спросил юноша, входя.
 Девушка держала в руках снимок. Два безмятежных детских лица. И подпись изящным почерком.
 — Вильям и Вероника, — прочла девушка. — Любопытно, кто и зачем его здесь оставил?
 — Наверное, прежний наниматель в спешке обронил, — заметил юноша. Он скользнул взглядом по снимку и повернулся к шнурам от занавесей.
 — Не правда ли, они прелестны?
 Юноша снова взглянул на снимок.
 — Недолюбливаю детей, — напомнил он с кривой улыбкой.
 — Да брось, все мы были детьми, — рассмеялась девушка. — И я. И ты тоже.
 — Это меня и пугает, — хмыкнул юноша.
 — Молодые господа удовлетворены? — осведомился распорядитель. Он стоял у порога.
 — Вполне, — откликнулся юноша. — Ли?
 — Мне кажется, я их откуда-то знаю, — сказала девушка, разглядывая снимок. — Впрочем, будет время об этом подумать. Тали, давай впустим свет!
 Юноша раздвинул занавеси, а девушка оставила снимок на подоконнике.
« Последнее редактирование: 18 Октября 2015, 19:41:23 от Талиессин Ил-Лиорве » Записан

Я — как знамя над рейхстагом... чёрно-бело-красное.
Ellery

Автор
Азеркин
Модератор



Почетная бабаня форума

Сообщений: 2 977


Offline Offline

« Ответ #4 : 18 Октября 2015, 20:33:37 »
Проголосовал ПРОТИВ. 0 Проголосовал ЗА.

Неплохая основа для сценария артхаусного фильма.
Записан

Нежный циник. Романтичный прагматик. Жизнерадостный меланхолик. Сплошные противоречия...
Талиессин Ил-Лиорве




Слово огня

Сообщений: 157


Offline Offline

WWW
« Ответ #5 : 14 Ноября 2015, 06:17:07 »
Проголосовал ПРОТИВ. +1 Проголосовал ЗА.

Яйце

Зачем дано стремление переплетать слова?
В скорлупке мироздания и без того неловко.
Темнеет и мягчает не рождённая едва
Серебряными нитями увитая головка.

Птенец всему венец: не станет распускать крыла,
Задавленный в пути из полу-слизи в полу-птицы,
А в полостях желтка кишат мельчайшие тела
И в прелом заточении пытаются светиться.

Одни пленяют сор; на нём ютится всякий вздор,
В безвечной суете ища питание и диво,
Пока Яйце случайный бог не шмякнет о забор,
Серебряную нить достав и отерев брезгливо.

Зачем дано умение запутывать слова?
В скорлупке мироздания и без того прелестно.
И попусту не тлела бы дурная голова,
В беспутной суете ища признание и место.


Священнописателю

Иди-ка ты, пишущий борзо!
Твой мир — благодетельный спрут,
Там небо из ворса, там звёзды из морса
И дети на ёлках растут.


Белый город, чёрный город

Сколько верных окрылили,
столько же ославили.
Мы не брали белый город,
мы его оставили.

Запевали на привале
песни лиходейские.
Мы теперь не горожане,
мы — итоги бедствия.

Сколько преломили копий,
сколько ссор проспорили —
Мы не брали чёрный город,
мы его построили.

Поедом едим друг друга,
чтобы позабавиться.
Нам оружие не нужно —
без него управимся.
Записан

Я — как знамя над рейхстагом... чёрно-бело-красное.
Ellery

Автор
Азеркин
Модератор



Почетная бабаня форума

Сообщений: 2 977


Offline Offline

« Ответ #6 : 14 Ноября 2015, 09:44:39 »
Проголосовал ПРОТИВ. 0 Проголосовал ЗА.

Цитата: Талиессин Ил-Лиорве
Яйце
Скачущий и хромающий ритм так и был задуман?

Цитата: Талиессин Ил-Лиорве
Священнописателю

Иди-ка ты, пишущий борзо!
Твой мир — благодетельный спрут,
Там небо из ворса, там звёзды из морса
И дети на ёлках растут.
BRAVO!
Записан

Нежный циник. Романтичный прагматик. Жизнерадостный меланхолик. Сплошные противоречия...
Талиессин Ил-Лиорве




Слово огня

Сообщений: 157


Offline Offline

WWW
« Ответ #7 : 14 Ноября 2015, 11:44:37 »
Проголосовал ПРОТИВ. 0 Проголосовал ЗА.

Скачущий и хромающий ритм так и был задуман?
Так увиделось. С сумасшедшинкой.

BRAVO!
Записан

Я — как знамя над рейхстагом... чёрно-бело-красное.
Ex tenebris

Автор




Сообщений: 1 020
Предупреждения:
[*]

Offline Offline

« Ответ #8 : 14 Ноября 2015, 12:23:48 »
Проголосовал ПРОТИВ. 0 Проголосовал ЗА.

Так увиделось. С сумасшедшинкой.
       Вообще-то, это смотрится не как сумасшедшинка, а как нестихабельность
        Остальное очень интересно, хотя и просматривается иногда увлечение созвучиями с некоторым ущербом для сосмысливания
Записан

Когда я мёртвым был,
Я спал и видел сон -
Как будто свет застыл,
Как будто чёрный он.
Талиессин Ил-Лиорве




Слово огня

Сообщений: 157


Offline Offline

WWW
« Ответ #9 : 14 Ноября 2015, 15:37:07 »
Проголосовал ПРОТИВ. 0 Проголосовал ЗА.

Ex tenebris, смотря что под таковыми понимать.

Я трепетно люблю опыты Велимира Хлебникова и «взрослые» вещи Александра Введенского — отчасти потому, что́ говорили, отчасти потому, ка́к говорили.
Записан

Я — как знамя над рейхстагом... чёрно-бело-красное.
Ex tenebris

Автор




Сообщений: 1 020
Предупреждения:
[*]

Offline Offline

« Ответ #10 : 14 Ноября 2015, 16:00:55 »
Проголосовал ПРОТИВ. 0 Проголосовал ЗА.

        Не буду вступать в дискуссию. Я лишь кратко выразил своё восприятие твоих стихов. Впрочем, не думаю, что здесь стоит обсуждать особенности творчества, поэтического языка, стиля и мировоззрения некоторых представителей различных поэтических направлений - всё же это не специализированный Форум Поэзии, где таковое было бы уместно.
        Кроме того, восхищаться и даже трепетно любить чьи-то стихи или стили - это здорово, но лучше всё же писать свои стихи, в своём стиле. Подражательство ведёт в тупик.
        IMHO, natürlich
« Последнее редактирование: 14 Ноября 2015, 16:05:24 от Ex tenebris » Записан

Когда я мёртвым был,
Я спал и видел сон -
Как будто свет застыл,
Как будто чёрный он.
Талиессин Ил-Лиорве




Слово огня

Сообщений: 157


Offline Offline

WWW
« Ответ #11 : 14 Ноября 2015, 16:19:25 »
Проголосовал ПРОТИВ. 0 Проголосовал ЗА.

Я лишь кратко выразил своё восприятие твоих стихов.
Благодарю и принимаю.

лучше всё же писать свои стихи, в своём стиле.
В чём и подвизаюсь. Введенского и Хлебникова упомянул для примера разновкусия.

Подражательство ведёт в тупик.
Вне всякого сомнения.
Записан

Я — как знамя над рейхстагом... чёрно-бело-красное.
Талиессин Ил-Лиорве




Слово огня

Сообщений: 157


Offline Offline

WWW
« Ответ #12 : 18 Ноября 2015, 04:56:41 »
Проголосовал ПРОТИВ. +1 Проголосовал ЗА.

Сделка

Как очутился здесь? Помню.
Он предложил — видеть
Дальше завесы томной,
Которой он был — гридень.

Кто он, откуда? Не знаю.
Певчий вселенского клира,
Природа его иная,
Нежели зримого мира.

Мера всему — сделка,
Товар — вещей подоплёка,
Цена — сказал он — безделка:
Отдай мне своё око.

Кто отроду чужд вере,
Любым учениям также —
Прозрение через потерю
Тому любопытство укажет.

И я сказал своё слово,
Принял его цену —
Но лучше не знать такого,
Что яви пришло на смену.

Когда? Никогда это было,
Ибо отверзлась — бездна,
И время утратило силу,
Плоско и бесполезно.

И, посреди безвременья,
Выцвели всякие краски:
Они — лишь обман зрения,
Вселенная сбросила маски.

Душно набрякли среды,
Звуки канули разом;
Будто оплыли предметы,
Болью сведя разум.

В яро лучащемся мареве,
В сонме безликих частиц
Вспышка в мозгу — зарево —
Бросила тело ниц.

Как очутился здесь? Помню.
Он предложил — видеть
Дальше завесы томной,
Которой он был — гридень.

Мысль взвилась: любую
Цену назначь или виру,
Только верни мне, молю я,
Чары зримого мира!

Понял: прекрасны оковы,
Напрасно воли искал.
Здесь мне — пропасть бестолково,
Не вынеся правды оскал.

Мера всему — сделка,
Товар — не зреть далёко,
Цена — сказал он — безделка:
Отдай мне другое око.

Но так я ослепну вовсе!
Как же мне жить в мире? —
Чувств у тебя — восемь,
Останется целых четыре.

И я сказал своё слово,
Принял его цену —
Ведь лучше не знать такого,
Что яви пришло на смену.

И снова время стремится
Подобно реке — безбрежно,
И звуками мир искрится,
И ветра касание нежно.

А ночью мне снится дорога;
На города и страны
Путник взирает строго
Глазами — моими? Странно.
Записан

Я — как знамя над рейхстагом... чёрно-бело-красное.
Tannin

Хозяйка Гнезда
Дракон





Сообщений: 2 609


Offline Offline

WWW
« Ответ #13 : 18 Ноября 2015, 09:17:52 »
Проголосовал ПРОТИВ. 0 Проголосовал ЗА.

аж мурашки
Записан

Благими намерениями вымощена дорога в ад
Ex tenebris

Автор




Сообщений: 1 020
Предупреждения:
[*]

Offline Offline

« Ответ #14 : 18 Ноября 2015, 10:29:01 »
Проголосовал ПРОТИВ. 0 Проголосовал ЗА.

        "Сделка"...
        Идея есть. Правда, изложена она несколько сумбурно. И почему так тяжело читать? Стал разбираться: то ли дактиль, то ли амфибрахий; то амфимакр, то антибакхий (только бакхия нет - или невнимательно смотрел?), беспорядочно расположеные спондеи, усечённые стопы и анакрузы - в общем, полный зоопарк. Оригинальность - это, конечно, здорово, но всё же не до такой степени. Да и слов многовато... Впрочем, я сам иногда использую нерегулярную ритмику (раньше - довольно часто; сейчас - гораздо реже)... Что-то в этом есть
        Вспомнил старую притчу: По окончании автошколы, я ездил сначала очень медленно - боялся. С течением времени перестал бояться и начал ездить быстро... иногда даже очень быстро. Теперь я научился ездить и езжу снова медленно.
        IMHO, natürlich
Записан

Когда я мёртвым был,
Я спал и видел сон -
Как будто свет застыл,
Как будто чёрный он.
Талиессин Ил-Лиорве




Слово огня

Сообщений: 157


Offline Offline

WWW
« Ответ #15 : 18 Ноября 2015, 20:00:21 »
Проголосовал ПРОТИВ. 0 Проголосовал ЗА.

Ex tenebris, слово текуче, а формализм холоден, как покойничьи глаза.
Записан

Я — как знамя над рейхстагом... чёрно-бело-красное.
Ellery

Автор
Азеркин
Модератор



Почетная бабаня форума

Сообщений: 2 977


Offline Offline

« Ответ #16 : 18 Ноября 2015, 20:35:18 »
Проголосовал ПРОТИВ. 0 Проголосовал ЗА.

Цитата: Ex tenebris
Правда, изложена она несколько сумбурно.
Лирично же )))

Цитата: Ex tenebris
тал разбираться: то ли дактиль, то ли амфибрахий; то амфимакр, то антибакхий (только бакхия нет - или невнимательно смотрел?), беспорядочно расположеные спондеи, усечённые стопы и анакрузы - в общем, полный зоопарк.
По-моему, все это складывается в более сложный нестрофический ритм. Во всяком случае, слух мой ничего не резануло, как это бывает, когда одна-две строки выбиваются из размера.
Записан

Нежный циник. Романтичный прагматик. Жизнерадостный меланхолик. Сплошные противоречия...
Ex tenebris

Автор




Сообщений: 1 020
Предупреждения:
[*]

Offline Offline

« Ответ #17 : 19 Ноября 2015, 00:54:18 »
Проголосовал ПРОТИВ. 0 Проголосовал ЗА.

... слово текуче, а формализм холоден, как покойничьи глаза.
        При чём тут формализм? Конструкция воспринимается довольно таки тяжеловесной. Я стал разбираться, чем вызвано такое ощущение, и выявил Так что это не формализм, а анализ.

Ellery, я не говорил, что стих плохой, я сказал: что-то в этом есть
        Лирично? Ну, как раз этим стих не грешит, он очень далёк от лиричности. И слов, на мой вкус, всё же многовато.
        А не резануло, потому что, действительно, не одна-две строки, а все. Поэтому воспринимается, как единое целое
« Последнее редактирование: 19 Ноября 2015, 01:18:31 от Ex tenebris » Записан

Когда я мёртвым был,
Я спал и видел сон -
Как будто свет застыл,
Как будто чёрный он.
Талиессин Ил-Лиорве




Слово огня

Сообщений: 157


Offline Offline

WWW
« Ответ #18 : 20 Ноября 2015, 04:33:27 »
Проголосовал ПРОТИВ. 0 Проголосовал ЗА.

При чём тут формализм?
При неглубоком восприятии того, что не получается «уложить» в классическую метрику — и что совершенно точно ею не является.
Записан

Я — как знамя над рейхстагом... чёрно-бело-красное.
Ex tenebris

Автор




Сообщений: 1 020
Предупреждения:
[*]

Offline Offline

« Ответ #19 : 20 Ноября 2015, 10:31:27 »
Проголосовал ПРОТИВ. 0 Проголосовал ЗА.

Талиессин Ил-Лиорве, уважаемый!
        Не стану, опять же, вступать в полемику - не вижу смысла. Если Вы считаете недопустимым высказывание в Вашей теме мнений, отличных от Вашего, поскольку они, по Вашему мнению, являются проявлением то ли формализма, то ли ретроградства, поместите в первом посте, как это уже рекомендовалось многим до Вас здесь побывавшим провозвестникам Нового Слова в Поэзии, пояснение, что в этой теме принимаются только позитивные комментарии, ни в коей мере не подвергающие сомнению выдающиеся качества публикуемых произведений.
        Засим откланиваюсь. Прошу прощения за беспокойство.
« Последнее редактирование: 20 Ноября 2015, 10:59:04 от Ex tenebris » Записан

Когда я мёртвым был,
Я спал и видел сон -
Как будто свет застыл,
Как будто чёрный он.
Страниц: [1] 2 3 4 5   Вверх
  Печать  
 
Перейти в:  


* Форум Гнезда - Информационный центр
Последние сообщения
Последние сообщения
дракончик оборотень Re: Учусь рисовать
Тема : Учусь рисовать
Творчество 28 Марта 2017, 20:43:05
Вейленир Re: Привычки драконов
Тема : Привычки драконов
Заходи на огонёк 28 Марта 2017, 15:54:11
Рей Ряурх Re: Линяют ли драконы?
Тема : Линяют ли драконы?
Заходи на огонёк 24 Марта 2017, 22:15:45
Ex tenebris Сумрачное полотно...
Тема : О Любви и обо Всём Ex Tenebris
Избранное творчество 23 Марта 2017, 09:15:00
HochSpannung Re: Окололитературные пикировки поэтов
Тема : Окололитературные пикировки поэтов
Хвостомерка 17 Марта 2017, 11:50:54
Ellery Re: Творчество Талиессина Ил-Лиорве
Тема : Творчество Талиессина Ил-Лиорве
Творчество 15 Марта 2017, 11:07:45
Stilsinviing Re: Поздравления
Тема : Поздравления
Флейм ;) 08 Марта 2017, 22:22:37
Shurik Re: Лето 2017 (отпуск, море)
Тема : Лето 2017 (отпуск, море)
Встречи в реале 01 Марта 2017, 13:42:22
Hekance Re: Доска объявлений 2017 год
Тема : Доска объявлений 2017 год
Встречи в реале 21 Февраля 2017, 23:59:38
Shark Re: Каток в 2017.
Тема : Каток в 2017.
Встречи в реале 18 Февраля 2017, 12:50:50