Фрагмент из книги В. В. Малявина «СУМЕРКИ ДАО(фрагменты об образе дракона в китайской философии)»
На главную страницу
Dragon's Nest. Добро пожаловать в мир драконов
«В развалинах обманчивого мира не была добыта ни одна дивная сокровищница
без раны, нанесенной ядовитым драконом»

Ходжа Самандар Термези «Назидание Государям»
Фрагмент из книги В. В. Малявина «СУМЕРКИ ДАО(фрагменты об образе дракона в китайской философии)»
Фрагмент из книги В. В. Малявина «СУМЕРКИ ДАО(фрагменты об образе дракона в китайской философии)»
Фрагмент из книги В. В. Малявина «СУМЕРКИ ДАО(фрагменты об образе дракона в китайской философии)»
Фрагмент из книги В. В. Малявина «СУМЕРКИ ДАО(фрагменты об образе дракона в китайской философии)»
Фрагмент из книги В. В. Малявина «СУМЕРКИ ДАО(фрагменты об образе дракона в китайской философии)»  Dragon's Nest / Находки и исследования / Книги /
Фрагмент из книги В. В. Малявина «СУМЕРКИ ДАО(фрагменты об образе дракона в китайской философии)»
Фрагмент из книги В. В. Малявина «СУМЕРКИ ДАО(фрагменты об образе дракона в китайской философии)»
Фрагмент из книги В. В. Малявина «СУМЕРКИ ДАО(фрагменты об образе дракона в китайской философии)»
Фрагмент из книги В. В. Малявина «СУМЕРКИ ДАО(фрагменты об образе дракона в китайской философии)»
Фрагмент из книги

В. В. Малявина

«СУМЕРКИ ДАО»

(фрагменты об образе дракона в китайской философии)

Фрагмент из книги В. В. Малявина «СУМЕРКИ ДАО(фрагменты об образе дракона в китайской философии)»
Положение пальцев
в аккорде
«Летящий дракон
пронзает облака»

<…> по китайским понятиям, все сущее есть не что иное, как превращение единого потока бытия, проекция Великой Пустоты и, в конечном счете, — «превращенное единое». Недаром слово «превращение» было в китайском языке синонимом слова «явление». Образ в таком случае ничего не выражает, не символизирует и даже не напоминает; он призван вовлекать, со-общать, то есть соприкасаться с инобытием. Фигуративные образы в космологической символике имели анонимного двойника в виде графических схем, подобно тому как антропоморфные изображения богов в иконографии имели внефигуративные графические прототипы. Как знак вездесущего, по определению скрытого превращения, символика Китая во всех своих проявлениях указывала на одно и то же. В китайской традиции все слова и образы «выходят из пустоты» и приобщают к ее единству; эта традиция, утверждающая неизбывность вселенской гармонии, не знает ни символики зла, ни символики добра, ни даже превратного употребления символов, ибо самотрансформация — заведомо предполагаемое их свойство.

Фрагмент из книги В. В. Малявина «СУМЕРКИ ДАО(фрагменты об образе дракона в китайской философии)»
Кусок яшмы
с изображением
свернувшегося дракона
,
XIV в.

Классический пример универсального «символа превращения» — образ дракона. Это фантастическое существо, соединявшее в себе черты рыбы, зверя и птицы и, как считалось, зимовавшее в водоемах, а весной взлетавшее в небеса, воплощало собой единство мира в его переменах и творческую силу метаморфоз. Свойство дракона, согласно древней формуле, — «то сжиматься, то вытягиваться, то скрываться, то появляться и не иметь постоянного обличья». Другой образ дракона — «дракон в облаках» или «дракон в пучине вод» — обозначает сокровенную «силу момента», рассеянную в пространстве, предстающую пустотой. Дракон побеждает, не борясь, но незаметно обволакивая противника и постепенно ставя его в безвыходное положение.

Образ жизненной силы, дракон был самым распространенным символом власти, и парадные одежды минских и цинских императоров украшали вписанные в круг огромные драконы о пяти когтях. Нередки были и симметрические изображения пары драконов, из которых дракон на левой, восточной стороне композиции возносился вверх, а его визави на западе устремлялся вниз. Этот рисунок наглядно представлял природный цикл жизни и его аналог в политике — смену мудрых правителей. Наконец, дракон часто изображали вместе с так называемой «пылающей жемчужиной» — символом грозового разряда, знаменовавшего творческое соитие Неба и Земли. Она же была «фигуративным аналогом» графической схемы Великого Предела. Пылающая жемчужина увенчивала крыши храмов, головные уборы императоров и даосских священников, а в дни новогодних празднеств, когда на улицах городов и деревень самодеятельные актеры разыгрывали красочные спектакли — «танцы дракона», ее несли перед раскрытой пастью извивающегося чудовища. Игра дракона с ослепительным шаром — игра силы с силой — словно воспроизводила игру творческой мощи самого бытия.

Фрагмент из книги В. В. Малявина «СУМЕРКИ ДАО(фрагменты об образе дракона в китайской философии)»
Дракон и феникс
в облаках

Барельеф
на лестнице
императорского дворца

С драконом немало общего имела символика фазанов (нередко именуемых в западной литературе фениксами). Их тоже изображали парами, делая символами гармонии полярных начал. Пару танцующих фазанов можно было увидеть на парадном одеянии государей, на карнизах императорских дворцов и даосских храмов, ибо эти волшебные птицы, по преданию, слетались туда, где осуществлялся всеобщий Ритуал бытия.

Еще один пример характерного для китайской мысли универсального символа, или символа универсума, — в сущности, единственно возможного — представляют Восемь триграмм. В быту китайцев они стали частью благопожелательной символики, назначение которой состояло в том, чтобы способствовать упрочению жизненной гармонии. Изображение восьми триграмм наносили на самые разные предметы или просто вывешивали на стене дома в качестве талисмана. Знаки власти, священные инсигнии, принятые в старом Китае, являют уже знакомую нам по классической живописи картину: их расположение не воспроизводит каких-либо мифологических сюжетов, каждый из них вполне самостоятелен, но все они сообщают (точнее, приобщают) об одном и том же. Они подобны карточкам одного раздела каталога, жемчужинам одного ожерелья, ячейкам одной сети.

Фрагмент из книги В. В. Малявина «СУМЕРКИ ДАО(фрагменты об образе дракона в китайской философии)»
Инсигнии
власти

Традиция различала двенадцать основных инсигний державной власти. Происхождение их теряется в глубине веков, но в эпоху Средневековья их архаический культовый подтекст был уже прочно забыт. Теперь их воспринимали как часть морализаторской космологии и благопожелательной символики. Мы встречаем все двенадцать священных знаков на парадной одежде властителей минской империи, а располагали их сверху вниз по старшинству. Главенствующее положение отводилось солнцу и луне: светлый солнечный диск вышивался на правом плече халата, темный лунный диск — на левом. На солнечном диске помещали изображение трехногого (число ян) петуха, на лунном — зайца, толкущего в ступе порошок бессмертия. Под солнцем и луной изображался ковш Полярного созвездия, причем в минское время обычно изображались только три звезды, обозначавшие ручку небесного ковша. В числе старших символов фигурировали также Мировая гора (точнее, три горы, или гора с тремя пиками). Чуть ниже помещали пару драконов, а под драконами — пару фениксов. Далее мы встречаем фигуры так называемых «пестрых тварей», изображенных на ритуальных кубках, языки огня, стебли «водорослей» (эмблема водной стихии) и крупинки зерна. Внизу помещались обращенные в разные стороны топоры и особый узор фу, состоявший из двух ломаных линий. Обычно эти топоры считались эмблемами карательных полномочий государства.

Фрагмент из книги В. В. Малявина «СУМЕРКИ ДАО(фрагменты об образе дракона в китайской философии)»
Динь Юнпэн
«Монахи-чудотворцы»
около 1630 г.

В даосской традиции тем же двенадцати инсигниям власти-священства придавался свой, эзотерический смысл: пара драконов символизировала круговорот творящей силы мироздания, фениксы, или «огненные птицы» — духовную силу, гора — незыблемый покой вечности, «пестрые твари» в ритуальных сосудах толковались как жертвоприношение обезьяны (символа мысли) и тигра (символ чувства), жертвенный топор считался символом смерти непросветленного человека, изображение «водяной травы» символизировало чистоту растительной жизни, а рисовых зерен — рождение и вскармливание жизни.

Фрагмент из книги В. В. Малявина «СУМЕРКИ ДАО(фрагменты об образе дракона в китайской философии)»
Драконья стена
в Саду Праздности,
XVI в.

Символику императорской одежды во многом напоминают инсигнии, украшающие ритуальное одеяние даосского священника — верховного повелителя в царстве духов. Верхнее облачение даоса, скроенное из куска шелка почти квадратной формы, немного походило на ризу христианского священника. Спереди на нем разноцветными нитями вышивали пару фазанов, а по краям — декоративные ножны, ибо меч, разящий нечистую силу, был непременной принадлежностью этих заклинателей богов и демонов. Со спины облачение украшал круг, символизировавший даосскую триаду верховных божеств, ниже находились изображения «драгоценной пагоды», то есть небесного дворца в облаках, Восьми триграмм и восьми бессмертных, а также гор, всевозможных зверей, птиц и рыб. Под верхним облачением священник носил халат, расшитый спереди и сзади триграммами, изображениями мифического зверя цилиня (единорога) и белых журавлей — символов бессмертия. Церемониальной обувью даосского священника служили матерчатые туфли на толстой подошве, расшитые «облачным узором». В этих туфлях он, совершая молебен, «возносился на небеса». Шапку священника называли «золотым лотосом», или «звездной короной», ибо она являла образ обители богов — Полярного созвездия.

Выявляемое в равной мере символикой мироздания, «ветров и вод», ритуала и ритуального костюма восприятие пространства как ритмической структуры, среды рассеивания знаков сказывается и в облике дворца минских государей. <…>

© Малявин В.В., 2000

© Издательско-продюсерский центр

«Дизайн. Информация. Картография», 2000

© ООО Издательство «Астрель», 2000