Драконы и змеи в скандинавской мифологии
На главную страницу
Dragon's Nest. Добро пожаловать в мир драконов
«Меня, например, откровенно смущают люди, у которых есть простые объяснения сложных процессов. Надпись „здесь могут водиться драконы“ частенько и честнее, и симпатичнее подробной физической карты местности, составленной по принципу „одна бабка сказала“»...

Владимир Гуриев, © 2003, Журнал «Компьютерра»
Драконы и змеи в скандинавской мифологии
Драконы и змеи в скандинавской мифологии
Драконы и змеи в скандинавской мифологии
Драконы и змеи в скандинавской мифологии
Драконы и змеи в скандинавской мифологии  Dragon's Nest / Находки и исследования /
Драконы и змеи в скандинавской мифологии
Драконы и змеи в скандинавской мифологии
Драконы и змеи в скандинавской мифологии
Драконы и змеи в скандинавской мифологии

ДРАКОНЫ И ЗМЕИ
В СКАНДИНАВСКОЙ МИФОЛОГИИ


О Йормунганде
Йормунганд и «великанская зима»
О драконе Фенрире/Фафнере
Драконы и про'клятое золото
О морском змее
Суперобложка оригинального издания.
Скримсл
Тролюаль
Драконы в преданиях
Шведский дракон или Белый змей
Датские драконы


Драконы и змеи в скандинавской мифологии

[О МИРОВОМ ЗМЕЕ ЙОРМУНГАНДЕ/ЕРМУНГАНДЕ]

Мировой змей Йормунганд, иначе «змей Мидгарда*» (Мидгардсорм), — самый знаменитый из скандинавских драконов, отпрыск Локи и великанши Ангрбоды, постоянный противник бога Тора. В битве перед концом света Йормунганд победит своего противника и тот «отступит на девять шагов», то есть погибнет и окажется в Хель — нижайшем из девяти миров скандинавского мифологического мироздания, обители мертвых. Имя змея переводится как «великанский посох».


* Мидгард — один из девяти миров скандинавского мифологического мироздания, обитель людей, в ряде мифологических текстов выступающий как синоним Асгарда. Стены Мидгарда возведены из ресниц первосущества Имира, а дословно это название означает «срединный двор, срединная ограда».


Тор с молотом Мьелльнир
Тор с молотом Мьелльнир.
Бронзовая статуэтка (X век).

<…> Асы и ассимилированные ими ваны обитают в Асгарде, где у каждого бога и каждой богини имеется собственный чертог и собственные палаты. В Асгарде же хранятся сокровища богов: принадлежащие Одину копье Гунгнир, бросок которого положил начало войне между асами и ванами, и золотое кольцо Драупнир, молот Тора Мьелльнир; принадлежащие Фрейру чудесный вепрь Гуллинбурсти с золотой щетиной и корабль Скидбладнир, всегда имеющий попутный ветер и вмещающий любое число воинов; ожерелье Брисингов, или Брисингамен, которым владеет Фрейя и которое помогает при родах; молодильные яблоки богини Идунн. Эти сокровища составляют предмет вожделения великанов-йотунов, основных врагов скандинавских божеств.

Йотуны ведут свой род от инеистых великанов, или хримтурсов, первым из которых был Имир. Когда боги Один, Вили и Be убили Имира и сотворили из его тела мироздание, а из крови — Мировой океан, в крови Имира утонули все инеистые великаны, кроме Бергельмира, внука Имира, который спасся в погребальной ладье. <…>

Бергельмир стал родоначальником нового поколения великанов, получивших имя йотунов, или турсов.

Йотуны обитают в холодной каменистой стране где-то на востоке мира (в его горизонтальной проекции), эта страна называется Йотунхейм, или Утгард. Правит ими великан по имени Утгарда-Локи, или Скрюмир.

<…> С течением времени миф уступил место сказке, и мифологические йотуны «превратились» в недалеких троллей, унаследовавших от своих предшественников только огромную силу — и страх перед Тором, защитником богов и людей. Многие скандинавские баллады посвящены противоборству людей с троллями; как правило, люди одерживали в этих противоборствах победу не силой, а хитростью. <…>

Помимо йотунов, с богами враждуют хтонические чудовища: это мировой змей Йормунганд, чудовищный волк Фенрир и владычица преисподней Хель, — порожденные в лесу Ярнвид великаншей Ангрбодой от аса Локи.
Молот Мьелльнир
Молот Мьелльнир.
Серебро (X век).

<…> Тьяльви вместе со своей сестрой Ресквой сопровождал Тора и в том походе, когда богу выпало соперничать с правителем Йотунхейма великаном Утгарда-Локи; с ними был и Локи. По дороге все они заночевали в некоем доме, который, как выяснилось поутру, оказался на деле рукавицей Скрюмира — то бишь Утгарда-Локи. В Йотунхейме Утгарда-Локи предложил Тору посостязаться «в каком-нибудь искусстве или хитрости». Локи и великан Логи («пламя») соревновались, кто скорее съест корыто, наполненное мясом, и победа осталась за Логи. Тьяльви состязался в резвости с великаном Хуги («мысль») — и тоже уступил. А самому Тору пришлось выпить из «штрафного рога», причем Утгарда-Локи прибавил: «Считается, что тот горазд пить из этого рога, кто осушит его с одного глотка. Другим на то надобно два глотка, и не найдется такого, у кого не достало бы силы опорожнить его с третьего разу». Тору показалось, что рог невелик, и он сделал большой глоток; «когда же перехватило у него дыхание и он отвалился от рога и смотрит, как идет дело, видит он, что воды против прежнего почти не убавилось». Потом Тору предложили поднять серую кошку: «Но чем выше он поднимал кошку, тем больше выгибалась она в дугу. И когда он поднял ее так высоко, как только мог, она оторвала от земли одну лапу. И больше у Тора так ничего и не вышло». Последним испытанием стала борьба со старухой-великаншей Элли («старость»); в «Младшей Эдде» говорится: «Чем больше силился Тор повалить старуху, тем крепче она стояла. Тут стала наступать старуха, и Тор еле удержался на ногах. Жестокою была схватка, да недолгою: упал Тор на одно колено». При прощании Утгарда-Локи открыл раздосадованному богу правду: Логи, победивший Локи, на самом деле был огнем и сжег не только мясо, но и само корыто; Хуги, состязавшийся с Тьяльви, был мыслью Утгарда-Локи, «и нельзя было ждать от Тьяльви, чтобы он поспорил с ней в скорости»; Тор пил из рога, другой конец которого окунули в море, потому-то воды в нем не убавлялось; серая кошка, которую силился поднять Тор, в действительности была мировым змеем Йормунгандом, причем у змея «едва достало длины удержать на земле хвост и голову»; наконец, старуха, с которой боролся бог, — не кто иная, как старость, и удивительно, что Тор упал только на одно колено: «Ведь не бывало еще человека, которого не свалила бы старость, если он вообще доживет до преклонных лет». По словам великана, знай он «наперед», сколь велика сила Тора, он ни за что не подпустил бы бога близко к своим владениям.
Хюмир и Тор ловят мирового змея.
Хюмир и Тор ловят мирового змея.
Иллюстрация к «Младшей Эдде» (1760 г.).

С мировым змеем Тор, согласно мифам, сражается трижды: в доме Утгарда-Локи, во время рыбалки с великаном Хюмиром и в Рагнарек — битве перед концом света. О последнем поединке речь пойдет ниже, а что касается «рыбалки Хюмира», она стала излюбленной темой щитовых драп — скальдических стихов, в которых описывались картины, воспроизведенные на щитах, подаренных конунгами скальдам.

В «Песни о Хюмире» говорится, что Тор и Тюр отправились в Йотунхейм, к великану Хюмиру (между прочим, отцу Тюра), за котлом для варки пива. Хюмир предложил Тору вместе порыбачить; бог согласился — и сделал наживку для рыбалки из головы черного быка, принадлежавшего великану. На рыбалке Хюмир вытащил из моря двух китов, а Тор, как повествует «Песнь о Хюмире»,

 

сидел на корме

и донку снастил:

 

голову бычью

друг человеков,

недруг червей

насадил на крючок;

и тут же клюнул,

сглотнул наживку

гад кругосветный,

богов супостат.

 

Выводил, вытащил

Тор-змееборец

ядом блестящего

на борт червя;

молотом плющил

голову змею,

бил волчьему брату

в бугрище волос.

 

Кольчатый взвыл,

аж лед раскололся,

древняя вся

земля всколебалась,

на дно морское

канула рыба.

 

Г. Фюссли. Тор в схватке с Йормунгандом. (1790 г.)
Г. Фюссли.
Тор в схватке с Йормунгандом.
(1790 г.)

В поединках Тора с Йормунгандом отчетливо выступает реконструированный индоевропейский мифологический сюжет о борьбе бога-громовника со змеевидным противником. В. В. Иванов и В. Н. Топоров видят в этой борьбе основной сюжет индоевропейской мифологии: «Громовержец обычно находится наверху — на небе, на горе, на скале, на вершине дерева, в дубовой горной роще [Тор, как убедительно доказывают археологические данные, был связан с культом дуба. — Ред.]… Противник громовержца находится внизу — под горой, под деревом, у воды… Этот противник предстает в виде существа змеиной породы. Громовержец преследует его, убивает, рассекая на части и разбрасывая их в разные стороны, после чего освобождает скот и воды. Начинается плодоносящий дождь с громом и молнией».

В скандинавской мифологической традиции поединок громовержца со змеем, впрочем, трансформировался в богатырское деяние, достойное культурного героя, — в схватку с хтоническим чудовищем, которое покушается на упорядоченность мироздания. Вполне возможно, змееборство Тора — своего рода мифологический прообраз поединков с драконами, известных из германо-скандинавского героического эпоса: в таких поединках участвовали герой одноименной англосаксонской поэмы Беовульф, а также скандинавские Сигмунд и его сын Сигурд (германские Зигмунд и Зигфрид). <…>


[ЙОРМУНГАНД и «ВЕЛИКАНСКАЯ ЗИМА»]

Эсхатологический мотив судьбы отчетливо звучит в предваряющем миф об уничтожении мира и уходе великих богов мифе о гибели светлого бога Бальдра. По замечанию Е. М. Мелетинского, «миф о возникновении смерти от копья и первом ритуальном жертвоприношении в рамках воинских инициации — убийстве юного бога Бальдра — становится прологом к собственно эсхатологическому циклу и обратному превращению космоса в хаос».

<…> Со смертью Бальдра в мире началась трехгодичная «великанская зима» — Фимбульветр, на исходе которой, по «Речам Вафтруднира», чудовищный волк Фенрир проглотит солнце. «Прорицание вельвы» вторит мудрому великану Вафтрудниру:

 

Там, на востоке,

в Железных Лесах

рожала Старуха

отродий Фенрира:

настанет время,

из них единый

окажется троллем,

пожравшим солнце,

тела обгложет

мужей умерших,

обрызжет кровью

жилища богов,

и день затмится

в средине лета,

и быть ненастьям…


«Младшая Эдда» говорит, что следом за зимой Фимбульветр придут землетрясения и наводнения, ясень Иггдрасиль сотрясется до самых корней, а затем землю опалит нестерпимым жаром. <…>

В «великанскую зиму» боги и люди откажутся от всех правил, которые были приняты в обществе:

 

… брат на брата —

и гибнут в бранях,

родич на родича —

режутся рати,

мерзость в, мире,

настало время

меча и блуда,

щита разбитого,

ветра, волка,

погибели мира;

человек человека

не пощадит…


Чертог Вальхалла и мировой змей.
Чертог Вальхалла и мировой змей.
Иллюстрация к «Младшей Эдде» (1760 г.).

Мировой катаклизм приведет к тому, что освободятся хтонические чудовища — вырвется из пут волк Фенрир, освободится связанный Локи, выберется на сушу из океана змей Йормунганд. Из Хель приплывет в Асгард корабль Нагльфар, построенный из ногтей мертвецов; кормчим Нагльфара будет Локи (по «Младшей Эдде» — великан Хрюм). С юга, из Муспелльсхейма, прискачут «сыны Муспелля» во главе с огненным великаном Суртом, под которым провалится радужный мост Биврест; придут и инеистые великаны.

Один собирает дружину эйнтхериев и выступает на бой — на «Бранное поле», как называется место последней битвы в «Речах Ватфрундира». У каждого из богов свой противник: Одину выпадает сражаться с Фенриром, Тору — с Йормунгандом, Тюру — с Гармом, Фрейру — с Суртом, Хеймдаллю — с Локи.

Первым в сражении падет Один, проглоченный Фенриром. За ним, «не посрамившись», последует Тор:


…вот вышел преславный

сын Хлодюн и Одина,

Мидгарда сторож

биться со змеем:

сразил он гада

и сам, погибая —

жилища людские

все опустели, —

на девять шагов

Тор отступает,

сын Фьергюн и Од…

 

Сурт побеждает Фрейра, Хеймдалль и Локи сражают друг друга, Тюр убивает Гарма, но и сам гибнет; сын Одина Видар разрывает Фенриру пасть. И тогда, как гласит «Младшая Эдда», Сурт «мечет огонь на землю и сжигает весь мир».

«Старшая Эдда» добавляет:

 

…солнце затмилось,

земля утонула,

срываются с неба

светлые звезды,

огонь извергается,

жизни кормилец,

он жаром пышет

аж в самое небо…

 

С пламенем Сурта приходит Рагнарек — конец света, в котором погибают боги, люди и все живое. <…>



Драконы и змеи в скандинавской мифологии

[О ДРАКОНЕ ФАФНИРЕ/ФАФНЕРЕ]

Фафнир — сын Хрейдмара и брат Регина, обратившийся в дракона и залегший на присвоенных им сокровищах карлика Андвари. Был убит героем Сигурдом по наущению Регина.

Мотив про'клятого золота имеет мифологическое происхождение. В «Младшей Эдде» рассказывается о том, как трое богов — Один, Локи и Хенир — однажды отправились в путь, «чтобы осмотреть весь мир». У некоего водопада они увидели выдру, которую Локи убил, метко бросив камень. Позже боги пришли на двор к Хрейдмару — «могущественному человеку, сведущему в колдовстве». Локи стал похваляться тем, что убил выдру. Хрейдмар разгневался, ибо боги убили его сына Отра, который в обличье выдры ловил у водопада рыбу. Чтобы откупиться, боги предложили Хрейдмару столько золота, сколько назначит он сам. Хрейдмар сказал, что боги должны засыпать золотом всю шкуру выдры.

Дабы найти золото, Один отправил Локи в страну черных альвов (то есть цвергов; выше упоминалось, что в ряде текстов эту страну называли Свартальвхейм, дословно «земля черных альвов»). Локи поймал карлика Андвари и наложил на того выкуп: все золото, которое Андвари хранил в своем логове. Карлик безропотно отдал свои сокровища, но попытался припрятать золотое колечко: это было особенное кольцо, приумножавшее богатство. Однако Локи заметил уловку Андвари и потребовал отдать кольцо. Карлик умолял бога о пощаде, но тщетно; и тогда он сказал, «что то кольцо будет стоить жизни всякому, кто им завладеет». Локи посмеялся над проклятием Андвари, забрал золото и удалился.

Боги вручили Хрейдмару условленный выкуп, но вот кольцо Один оставил себе, потому что оно сразу ему необыкновенно понравилось. Однако кольцо все же пришлось отдать, ибо его как раз и не хватало для того, чтобы шкура выдры целиком скрылась под грудой золота. А когда боги уходили, «Локи молвил, что сказанное Андвари сбудется и кольцо и золото погубят тех, кто будет ими владеть».
Драконы и змеи в скандинавской мифологии
Подвиги Сигурда
Фрагмент рунического камня XI века из Упланда (Швеция)
Драконы и змеи в скандинавской мифологии
Подвиги Сигурда
Резьба по дереву. Портал церкви XII в. в Урнесе (Норвегия)

После ухода богов братья убитого Отра, Фафнир и Регин, потребовали у отца свою долю сокровищ. Хрейдмар отказался, и тогда сыновья убили отца, после чего поссорились между собой. Регин бежал, спасаясь от брата, а Фафнир принял образ дракона и залег на груде сокровищ.

На этом месте с преданием о проклятом золоте «сливается» родовая сага о Вельсунгах — роде, основателем которого был некий Сиги, или Скади, «слывший сыном Одина», мотив мифологический объединяется с героико-эпическим. Объединяет эти две линии Сигурд — главный герой скандинавского эпоса.

Регин, сбежавший от своего брата Фафнира, наткнулся в лесу на юношу, которого звали Сигурдом и который показался Регину достойным исполнителем снедавшего его замысла — убить Фафнира. В эддической песни «Речи Регина» он говорит так:

 

Вот пришел

Сигмунда сын,

юноша смелый,

в наше жилище;

он храбрее,

чем старые люди,

битвы я жду

от жадного волка.

 

Я воспитаю

конунга-воина;

Ингви потомок

у нас появился;

будет он князем

самым могучим,

лежат по всем странам

нити судьбы1.

 


1 Перевод А. И. Корсуна. Ингви — бог Фрейр, родоначальник Инглингов в одноименной саге, он же конунг Фроди из «Песни о Гротти»; вероятно, в «Речах Регина» Ингви-Фрейр тождествен Одину, первопредку скандинавских аристократов по «Саге об Инглингах». Что касается отца Сигурда, обычно им признается Сигмунд, однако в эддических «Речах Фафнира» сам Сигурд утверждает, что он всю жизнь был «сыном без матери; нет и отца, как у людей». — Примеч. ред.


Сигурд убивает дракона Фафнира. Деталь деревянной резьбы.
Сигурд убивает дракона Фафнира.
Деталь деревянной резьбы XIII в. на воротах церкви Хюлестад (Норвегия).

Регин воспитал юношу и выковал ему чудесный меч Грам, который был таким острым, что «Сигурд окунал его в Рейн и пускал по течению хлопья шерсти, и меч резал хлопья, как воду. Этим мечом Сигурд рассек наковальню Регина». Когда же Сигурд подрос и окреп, Регин стал подстрекать его убить Фафнира. Со временем его старания увенчались успехом, и «Сигурд и Регин отправились на Гнитахейд [гора, логово дракона. — Ред.] и нашли там след Фафнира, который он оставил, когда полз к водопою. Сигурд вырыл большую яму возле следа и засел в ней. И когда Фафнир пополз от сокровища, он изрыгал яд, и яд падал на голову Сигурда. И когда Фафнир проползал над ямой, Сигурд вонзил ему в сердце меч. Фафнир затрясся и стал бить головой и хвостом».

Смертельно раненый дракон изрек пророчество, которое вновь возвращает сюжет к мотиву проклятого золота:

 

Фафнир сказал:

 

«Слышишь ты всюду

слово вражды,

но прав я, поверь:

золото звонкое,

клад огнекрасный,

погубит тебя!»

 

Сигурд сказал:

 

«Богатством владеть

всем суждено

до какого-то дня,

ибо для всех

время настанет

в могилу сойти».

 

Фафнир сказал:

 

«Норн приговор

у мыса узнаешь

и жребий глупца;

в бурю ты станешь

грести осторожно,

и все ж ты потонешь»1.

 


1 «Речи Фафнира». Перевод А. И. Корсуна. — Примеч. ред.


Сигурд жарит сердце дракона Фафнира и сосет палец, смоченный…
Сигурд жарит сердце дракона Фафнира и сосет палец, смоченный в драконьей крови. Регин спит у костра. Деталь деревянной резьбы XIII в. Из церкви Старкирба (Норвегия).

В поединке Сигурда с драконом, кстати сказать, еще слышны мифологические отголоски: многие исследователи толковали этот поединок как сражение культурного героя с хтоническим чудовищем, олицетворяющим хаос. А немецкий мифолог О. Хефлер рассматривал этот поединок как мифологизацию исторического события — битвы германцев против римлян в Тевтобургском лесу (9 год н. э.).

Регин, обрадованный победой Сигурда, вырезал у Фафнира сердце и стал пить кровь из раны, а Сигурд принялся поджаривать сердце дракона и случайно обмакнул палец в драконью кровь. Когда он облизал палец, то неожиданно обрел способность понимать язык зверей и птиц — и так узнал, что Регин замышляет предательство. Синицы, сидевшие на ветвях дерева, под которым расположился юноша, щебетали между собой:

 

Вот конунг Сигурд,

обрызганный кровью,

Фафнира сердце

хочет поджарить;

мудрым сочла бы

дарящего кольца,

если б он съел

сердце блестящее.


 

Вот Регин лежит,

он злое задумал,

обманет он князя,

а тот ему верит;

в гневе слагает

злые слова,

за брата отмстит

злобу кующий.


 

Тула седого

пусть обезглавит, —

в Хель ему место!

Сокровищем всем,

что Фафнир стерег,

один владел бы…

Не будет мудрым

ясень сраженья,

каким я войска

считала вершину,

если позволит

уйти человеку,

брат которого

был им убит…1



1 «Речи Фафнира». Перевод А. И. Корсуна. Тул — йотун, иносказательно «дурной, злонамеренный человек», «потомок йотунов». — Примеч. ред.


От тех же синиц Сигурд узнал о некой прекрасной деве, которая лежит на горе, окруженная языками пламени и погруженная в колдовской сон. Эта дева, как щебетали птицы, вполне могла бы стать его женой, если он сумеет ее разбудить.

 

Не вступишь ты больше в Валгаллу:

на битву к бойцам

ты не пойдешь,

не будешь героев

вводить в мой зал!

На пиру богов отрадном

не ты мне подашь

наполненный рог…

Тот все возьмет,

кто возьмет тебя!

Сюда, на утес,

изгнана ты;

беспомощный сон

свяжет тебя:

тот путник деву возьмет,

кто найдет и разбудит ее1.

 


1 «Золото Рейна». Перевод В. Коломийцова. — Примеч. ред.


Верхом на коне Грани Сигурд сумел проникнуть на гору и преодолеть огненный заслон. Он разбудил деву, мечом разрубив на ней зачарованную кольчугу, получил от нее в награду за спасение «мудрость», то есть познал различные руны и выслушал житейские советы, а в завершение обменялся с Брюнхильд брачными обетами.

С этого момента из эпоса безвозвратно, как действующие лица, исчезают боги; дальнейший сюжет строится исключительно вокруг людей и их деяний. Более того, в него вводится «историческая тема» — местом действия становится не условное «пространство Севера», а относительно четко локализованная земля бургундов, которой правил род Гьюкунгов.

При дворе Гьюкунгов Сигурда ожидала встреча с Гудрун, дочерью конунга Гьюки и сестры Гуннара, Хегни и Готторма (в «Песни о нибелунгах» они носят имена Гунтера, Хагена и Гернота). Мать Гудрун, Гримхильд (германская Кримхильда), опоила Сигурда любовным зельем, и он забыл клятвы верности, которыми обменялся с Брюнхильд, и женился на Гудрун. Между тем Брюнхильд, узнавшая о женитьбе Сигурда, также решила выйти замуж, но поставила условие: ее мужем станет тот, кто одолеет огненный вал, окружающий ее чертог. Совершить этот подвиг по силам лишь Сигурду, и юноша согласился помочь своему шурину Гуннару, влюбленному в деву: они поменялись обличиями, Сигурд прорвался сквозь огненный вал и провел три ночи на ложе Брюнхильд, положив между собой и девой обнаженный меч (в средневековой рыцарской терминологии такой меч назывался «мечом целомудрия»). После свадьбы Брюнхильд с Гуннаром Гудрун и Брюнхильд стали выяснять, чей муж доблестнее1, — и тут раскрылся обман: Гудрун в запале поведала Брюнхильд о договоренности между Гуннаром и Сигурдом и о том, что именно последний выдержал испытание огненным валом. Разгневанная Брюнхильд потребовала от мужа отомстить Сигурду. Гуннар и Хегни подговорили своего младшего брата Готторма убить Сигурда; как сказано в «Саге о Вельсунгах», «Сигурд и не подозревал об их заговоре, да и не мог он противостать судьбам и своей участи, и не считал он, что заслужил такую измену. Готторм вошел к Сигурду рано утром, когда тот покоился на ложе; но когда тот взглянул на него, не посмел Готторм поразить его и выбежал вон, но вернулся вторично. Взгляд Сигурда был так грозен, что редко кто смел глядеть ему в глаза. И в третий раз вошел он, и на этот раз Сигурд спал. Готторм занес меч и поразил Сигурда, так что острие вошло в перину под ним. Сигурд пробудился от раны, а Готторм бросился к дверям. Тогда схватил Сигурд меч тот Грам и метнул ему вслед, и попал меч в спину и разрубил Готторма надвое посредине; вон вылетела нижняя половина, а голова и руки упали обратно в горницу».


1 Доблесть Сигурда — его естественная потребность, его образ жизни. Как писал С. Боура, «суть героической натуры Сигурда — в его твердом, не знающем сомнений и колебаний стремлении испытать свою силу, дойдя до крайних пределов возможного». Доблесть Сигурда восхваляет и провидец Грипир в эддической песни «Речи Грипира»:


Нет, в жизни твоей
не будет позора, —
знай это, Сигурд,
конунг достойный;
навеки прославится
между людьми,
бурю копий зовущий,
имя твое!
        Перевод А. И. Корсуна.

По другим версиям предания, Готторм убил Сигурда в лесу — или на тинге.

Узнав о смерти Сигурда, которого она все это время продолжала любить, Брюнхильд закололась мечом; перед смертью она велела сжечь себя на одном погребальном костре с Сигурдом.

Так исполнилось проклятие Андвари, перешедшее на Сигурда через драконий клад Фафнира. После смерти Сигурда это сокровище перешло к Гуннару, и вместе с ним Гуннар «унаследовал» и проклятие.

Гудрун долго оплакивала убитого мужа. Ее плач в эддической «Первой песни о Гудрун» — один из лучших образцов погребального плача в мировой литературе:


Так было — смерти

желала Гудрун,

над Сигурдом мертвым

горестно сидя;

не голосила,

руки ломая,

не причитала,

как жены другие.


Мудрые ярлы

к ней подходили,

скорбь ее

пытались рассеять.

Не было слез

горючих у Гудрун, —

горе великое

грудь разрывало…


Сигурд рядом

с сынами Гьюки

как стебель лука,

из трав встающий,

как в ожерелье

камень сверкающий,

самый ценный

среди каменьев!


Чтили меня

воины конунга

больше, чем дев

Одина смелых.

Как ивы листва,

стала я жалкой, —

смерть повелителя

сделала это!


Ни на скамье его нет,

ни на ложе, —

в этом повинны

Гьюки сыны!

Гьюки сыны

повинны в несчастье,

горькие слезы

льет их сестра!


Как ваши клятвы

ложными были,

пусть ваши земли

так опустеют!

Гуннар, не впрок

пойдет тебе золото;

эти запястья —

гибель твоя,

ты ведь Сигурду

клятвы давал!1



1 Перевод А. И. Корсуна. — Примеч. ред.


Гуннар в змеином рву.
Гуннар в змеином рву. Резьба по дереву (XII в.).

Оплакав Сигурда и выпив напитка забвения, Гудрун повторно вышла замуж — за гуннского конунга Атли, по одной из версий предания, брата Брюнхильд. Атли, возжаждав золота Андвари, заманил к себе Гуннара и Хегни и завладел золотом, убив обоих Гьюкунгов: у Хегни вырезал сердце, а Гуннара велел бросить в ров со змеями1. Гудрун жестоко отомстила мужу за смерть братьев: она умертвила своих сыновей от брака с Атли и дала ему съесть их сердца, после чего убила и самого Атли и сожгла его палаты.


1 Согласно «Гренландской песни об Атли», Гуннар сам попросил убить Хегни, а когда его просьбу выполнили, воскликнул:


Атли, ты радости
так не увидишь,
как не увидишь
ты наших сокровищ!
Я лишь один,
если Хегни убит,
знаю, где скрыто
сокровище Нифлунгов!

Был жив он — сомненье
меня донимало,
нет его больше —
нет и сомненья:
останется в Рейне
раздора металл, —
в реке быстроводной
асов богатство!
Пусть в водах сверкают
вальские кольца,
а не на руках
отпрысков гуннских!

       Перевод А. И. Корсуна. Этот эпизод сразу приводит на память знаменитую балладу Р. Бернса «Вересковый мед», в которой старик-пикт под надуманным предлогом просит короля шотландцев убить его сына, опасаясь, что тот сможет выдать захватчикам тайну верескового меда.

Эддическая «Третья песнь о Гудрун» гласит:


Атли беспечный

пьян был от пива,

меча не схватил,

не противился Гудрун,

иными бывали

их прежние встречи,

когда он при всех

обнимал ее нежно!


Постель она с лезвия

кровью насытила

рукой, в Хель ведущей,

выгнала псов,

дверь заперла,

подняла домочадцев,

дом запалила

в отплату за братьев.


Всех предала

огню, кто вернулся

из Мюркхейма вспять

после Гуннара смерти;

рушились балки,

дымилось капище,

Будлунгов двор,

щитоносные девы

падали мертвые

в жаркое пламя1.



1 Перевод А.И. Корсуна. Двор Будлунгов — палаты Атли, сына Будли. — Примеч. ред.



[ДРАКОНЫ И ПРО'КЛЯТОЕ ЗОЛОТО]

Скандинавская эпическая история рода Вельсунгов-Гьюкунгов завершается бросанием сокровищ Андвари в воды Рейна и смертью Атли и Гудрун в пламени пожара. В XIX столетии эту историю творчески переработал Рихард Вагнер. В его творчестве мотив проклятого золота стал доминирующим: золото — главная тема Вагнера-поэта, Вагнера-композитора, Вагнера-мыслителя. Золото есть символ, если не синоним власти, и мир, по Вагнеру, обречен на гибель, если он не сумеет избавиться от этой власти. Вагнеровский пессимизм — родственный пессимизму А. Шопенгауэра и, вне сомнения, несколько преувеличенный потомками — оказал значительное влияние на европейскую мысль. К примеру, А. Ф. Лосев вспоминал: «Насколько я себе представляю, именно Вагнер… формулировал для меня то мое глубочайшее настроение, которое сводилось к чувству надвигающейся мировой катастрофы, к страстному ожиданию конца культуры и чего-то действительно вроде мирового пожара».

Оперная тетралогия «Кольцо Нибелунга» целиком построена на мотиве проклятого золота. Первая часть тетралогии, «Золото Рейна», начинается с того, что властитель нибелунгов Альберих добивается любви русалок Рейна, хранительниц золотого клада. Русалки отвергают его, и тогда уязвленный их насмешками Альберих похищает золото, о котором одна из русалок говорит так:


Весь мир властно

наследует смелый,

Золото Рейна

в перстень сковав:

в том перстне — безмерная мощь!1



1 Здесь и далее цитаты из произведений Р. Вагнера в переводе В. Коломийцова. — Примеч. ред.


Но сковать этот перстень дано не всякому. Это сумеет сделать лишь

 

тот, кто отвергнет

власть любви,

кто сладких ласк

лишит себя, —

лишь тот волшебною силой

и золота перстень скует!

 

Похитив золото, Альберих проклинает любовь и тем самым обретает возможность выковать перстень, дающий власть над миром. Вагнер строго следует мифологической традиции: этот перстень приумножает богатство Альбериха. Вот что говорит Миме, брат и жалкий раб властителя Нибелунгов:

 

Коварством злым

добыл Альберих

подводный клад

и сковал кольцо;

и теперь перед ним

трепещем мы в страхе:

мой брат силой перстня

всех нас обратил в рабов.

Прежде беспечно

мы своим женам

в блестках ковали

тонкий убор, —

много нарядных вещиц, —

и рады были труду.

А ныне в ущельях,

по воле злодея,

мы служим все

ему одному.

Ненасытный брат

кольцом узнает,

где скрыт подземный

огонь золотой:

и вот мы копаем,

ищем и роем,

добычу плавим

и сплавы куем;

свой покой забыв,

владык копим мы клад.

 

Боги Вотан (Один) и Логе (Локи) спускаются во владения Альбериха, чтобы забрать у него похищенное золото, — богам нужно расплатиться с великанами Фафнером и Фазольтом, которые воздвигли им небесный чертог. Причем обоим известно, что Альберих выковал себе перстень, и Вотан намеревается забрать у него кольцо:

 

Владеть этим перстнем

я считаю полезным.

 

Боги находят Альбериха и пытаются выманить у него золото. А тот в ответ произносит горделивые слова:

 

В облаках живете вы,

не зная забот, —

смеясь, любя…

Но мой кулак,

кулак золотой, вас поймает!

Как от любви

отрекся я,

так и вы все с

нею проститесь!

Вот золота блеск, —

его вы будете жаждать!..

 

Однако спесь Альбериха оказала ему злую услугу: хитроумный Логе сумел обезвредить Нибелунга. Боги связали Альбериха и вынесли его из подземелья, а затем потребовали у него золото. Альберих соглашается отдать клад, но прибавляет себе под нос:

 

Лишь бы перстень остался моим,

тогда мне и клада не жаль:

ведь опять накопиться

и вырасти вновь

не замедлит он силой кольца…

 

Но Вотан замечает кольцо и требует отдать и его. Альберих умоляет не забирать перстня, но боги не внемлют мольбам Нибелунга. И тогда Альберих проклинает кольцо:

 

Ты проклятьем был рожден, —

будь проклят, перстень мой!

Ты давал

мне — власть без границ,

неси отныне

смерть — взявшим тебя!

Лихой бедой

радость сменяй;

не на счастье сверкай

золотым огнем!

Тот, чьим ты стал,

пусть чахнет в тревоге,

других же вечно

пусть зависть грызет.

Всех щедротой

своей мани,

но всем приноси

только тяжкий вред!

Без наживы владельца оставь,

но убийц введи в дом его!

На смерть обреченный,

будет несчастный дрожать

и день за днем

в страхе томиться всю жизнь, —

властитель твой —

и твой жалкий раб:

до тех пор, пока

ты опять ко мне не вернешься! —

Так в страшной моей беде

кольцо мое я кляну!

 

Проклятие Альбериха начинает исполняться почти сразу. Вручая великанам золото, Вотан хочет припрятать кольцо, а когда Фафнер требует отдать перстень, бог заявляет, что не сделает этого ни в коем случае. И лишь мрачное пророчество богини земли Эрды, предрекающей закат и гибель богов, заставляет Вотана расстаться с кольцом. Между тем Фафнер ссорится с Фазольтом и убивает своего соратника, чтобы тот не завладел перстнем.

Вагнер вводит в свой текст мотив, который отсутствует в скандинавском мифе, хотя и является вполне скандинавским по духу, — мотив всемогущества судьбы. Судьба определяет не только жизнь людей, но и поступки богов, и даже боги не в силах изменить предначертанного ею. Проклятие Альбериха сбудется независимо от того, кто окажется владельцем кольца — человек или бог.

Правда, Вотан пытается обмануть судьбу и устраивает так, что на свет рождается герой, не ведающий страха, — витязь Зигфрид. Именно Зигфрид может добыть кольцо, вернуть его рейнским девам и тем самым спасти себя и богов; как говорит Альберих:


На бесстрашном слабеет

проклятье мое:

он добычи не знает чар,

кольца мощь бесполезна глупцу.


Сигурд сражается с Фафниром. Деталь деревянной резьбы XIII в.
Сигурд сражается с Фафниром. Деталь деревянной резьбы XIII в. Из церкви Старкирба (Норвегия).

Но обстоятельства сильнее бога: Зигфрид убивает дракона Фафнера, завладевает чудесным перстнем, однако вскоре гибнет и сам, а перстень по воле судьбы возвращается к русалкам Рейна. А боги — боги погибают в пламени пожара, охватившего небесный дворец Вальхаллу…

В сказании о кольце Нибелунга, как его излагает Рихард Вагнер, есть одна любопытная деталь, которая напрочь отсутствует в суровом скандинавском мифе: сковать кольцо власти может лишь тот, кто откажется от любви. Такое под силу лишь уродливому, отвергнутому и осмеянному Альбериху. Иными словами, власть и любовь — понятия несовместимые; разумеется, тут сказывается влияние Галантного века, темное средневековье не знало подобного противопоставления.











Драконы и змеи в скандинавской мифологии

МОРСКОЙ ЗМЕЙ

В пресных водах и в море у побережья Норвегии, говорят, водятся огромные змеи, различающиеся как величиной, так и видом. По общепринятому поверью, они прежде жили на суше, в лесах и среди каменистых холмов, откуда, когда стали слишком большими, переселились в озера и заливы, а достигнув гигантского роста — в океан. Они редко показываются на глаза, и их появление считается предвестьем важных событий. В большинстве сколько-нибудь крупных озер и рек их видели в старину раз или два, когда они поднимались из глубины. В пресных водоемах их на памяти ныне живущих уже не видели, но в мертвый штиль они порой показываются во фьордах или «фиртах». После Черной смерти1, по преданию, два больших змея прошли от Форске мимо города к «логу» (баням), где одного, говорят, можно найти и сейчас, а другой примерно через двести лет попытался добраться до устья реки и погиб на порогах. Его вынесло к Дронтхейму, где он стал разлагаться и испускал такую вонь, что никто не мог подойти близко к тому месту.



1 Черная смерть — эпидемия чумы, поразившая Европу в середине XIV в. Рассказывают, что погибло две трети населения Норвегии.


В Лундеванде, на Листере, есть огромная змея, которая показывается только перед смертью короля или большими переворотами. Некоторые уверяют, что видели ее. Также и в Болларватне жил прежде морской змей с телом толщиной с годовалого теленка и с хвостом шести локтей в длину. Он уничтожал рыбу, а жил под маленьким островком под названием Сванвиско. Но из всех змей, населявших северные воды, ни одна не прославилась так, как змеи Миоса. В старых записях мы читаем рассказ об ужасной змее, которая появилась со стороны островов и двинулась к «землям короля», но тут же исчезла. Подобным образом появлялись день за днем и змеи Миоса. Они причудливо извивались и вздымали воду на значительную высоту. Наконец уже упоминавшаяся гигантская змея появилась второй раз и стремительно поползла вверх, на утес. Глаза у нее были как днища бочек, а с шеи свисала длинная грива. Застряв на скале, она стала биться об нее головой, и тогда один из слуг епископа, смелый парень, взял стальной лук и стал пускать стрелу за стрелой змее в глаз, так что вода кругом окрасилась ее зеленой кровью. Эта змея, являвшая в себе множество цветов, была ужасна на вид. Она издохла от полученных ран и стала так вонять, что окрестные жители по приказу епископа собрались и сожгли ее. Скелет еще много лет лежал на берегу, и взрослый парень едва ли мог поднять хоть один позвонок.

Также рассказывают о морской змее, обвившейся вокруг большого колокола из Хаммера, который во время Семилетней войны утонул в Акерсвиге и еще виден на дне, когда вода прозрачна. Все попытки вытащить его были тщетны, хотя однажды удалось поднять его до поверхности воды.


Морской змей нападает на корабль. Из книги Олауса Магнуса «Морская карта» (XVI в.).
Морской змей нападает на корабль. Из книги Олауса Магнуса «Морская карта» (XVI в.).

С этой миосской змеей шутки плохи, как видно из отчета 1656 года, помещенного в «Естественной истории Норвегии» Понтопидиана. Такая водяная змея сухим путем добралась от Миоса в Спириллен и, возможно, была той самой, что показывалась в озере в преддверии тяжелых и грозных времен. «Она выглядела как огромная мачта и опрокидывала все на своем пути, будь то дом или дерево. Ее громкое шипение и ужасный рев повергали в трепет всю округу».

Не приходится отрицать, что подобные морские змеи появляются в тихую погоду у побережья Норвегии, поскольку даже в наши дни их видели достойные доверия лица, к свидетельству которых можно добавить рассказ Гибберта; последний пишет: «Существование морского змея, чудовища пятидесяти пяти футов длиной, доказывается животным, выброшенным на берег на Оркнейских островах, его позвонок можно увидеть в Эдинбургском музее».

Среди исследователей старины наиболее плотно занимался морскими змеями Эрик Ионтопидиан, который в своей «Естественной истории Норвегии» приводит два описания морских змеев. По его свидетельству, основанному на рассказах моряков Берегена и Нордланда, видевших чудовище своими глазами, живут эти змеи в глубинах океана, и только в тихую погоду в июне и в июле поднимаются к поверхности и снова уходят вглубь, едва ветер начнет рябить зеркало вод. Вот показания командора де Ферриса, данные в 1746 году перед судом. «Морской змей, которого он видел в окрестностях Мольда, имел голову, напоминающую лошадиную, и держал ее, подняв примерно на локоть от воды. Цвет сероватый, с черным рылом, очень большими черными глазами и длинной белой гривой, свисавшей с шеи в море. Были также видны семь или восемь витков его тела, очень толстого. По приблизительной оценке между витками было около фатома». По свидетельству епископа Тухсена из Херо и некоторых священников из той же местности, «эти морские змеи были толщиной в двойной хогсхед (бочка вместимостью до 530 литров), с большими ноздрями и голубыми глазами, которые издали напоминали пару блестящих оловянных тарелок. На шее была грива, издали похожая на морские водоросли».



Драконы и змеи в скандинавской мифологии

СКРИМСЛ

В фольклоре скандинавских народов — морской змей. У него голова тюленя, длинная шея и спина с горбом, а большие плавники имеют форму весел. Увидеть скримсла с борта корабля — к удаче, ибо он появляется на поверхности в погожие дни, когда ветер теплый и слабый.



Драконы и змеи в скандинавской мифологии

ТРОЛЮАЛЬ

В скандинавском фольклоре морское чудовище, огромное китообразное существо. Любимой забавой тролюаля было поднырнуть под корабль и перевернуть его или подкинуть в воздух. Чтобы отогнать тролюаля, моряки трубили в трубы или сбрасывали в море бочки: чудовище отвлекалось на новую игрушку, а корабль тем временем старался уйти подальше.



Драконы и змеи в скандинавской мифологии

[ДРАКОНЫ В ПРЕДАНИЯХ]

Предания о драконах, летающих ночами по воздуху и извергающих огонь, очень распространены, и по всей стране показывают норы в земле и в горах, откуда они выпускали огненные струи, когда надвигалась война или другое бедствие. Когда драконы возвращались в свои логова — где стерегли груды сокровищ, собранные, по некоторым рассказам, на дне моря, — слышно было, как за ними захлопываются тяжелые железные двери. Они свирепы и изрыгают испепеляющее пламя, так что вступать с ними в бой опасно.

Под церковью в Агерсе, которая стоит на четырех золотых колоннах, стережет огромные богатства дракон. Его видели вскоре после последней войны, когда он вылетал из норы неподалеку от церкви. В прежние времена огненных драконов с длинными хвостами видели вылетающими из Драконьей пещеры на Сторе в Аадале, из Драконьего холма на Развоге и во множестве других мест. То же случается и в наши дни.

Драконов можно победить, как доказывает старинная легенда, повествующая о священнике по имени Андерс Мадсен, который, говорят, жил в 1631 году и застрелил дракона, стерегшего груду серебра в так называемой Драконьей горе близ Тведеванда.

Важная роль, которую играли драконы и огненные драки в старинных песнях, легендах и романах, где убийство дракона было первым доказательством доблести героя, возможно, породила многочисленные предания, связанные с этими чудовищами. Случайных электрических разрядов, шаровых молний и тому подобного оказалось достаточно, чтобы поддерживать веру в них.

Наибольшую известность в эпосе и фольклоре получил дракон Фафнир, сраженный прославленным героем Сигурдом. В «Саге о Вельсунгах» сказано:

А когда змей тот пополз к воде, то задрожала вся округа, точно сотряслась земля, и брызгал он ядом из ноздрей по всему пути, но не устрашился Сигурд и не испугался этого шума. А когда змей проползал над ямой той, вонзил Сигурд меч под левую ключицу, так что клинок вошел по рукоять. Тут выскакивает Сигурд из ямы той и тянет к себе меч, и руки у него — все в крови по самые плечи. И когда огромный тот змей почуял смертельную рану, стал он бить головой и хвостом, дробя все, что под удар попадало. И когда принял Фафнир смертельную рану, стал он спрашивать:

 — Кто ты таков, и кто твой отец и какого ты роду, что дерзнул занести на меня оружье?

Сигурд отвечает:

 — Род мой неведом, и имя мне — Статный Зверь, и нет у меня ни отца, ни матери, и один совершил я путь.

Фафнир отвечает:

 — Если нет у тебя ни отца ни матери, то от какого же чуда рожден ты? И если ты скрываешь от меня имя свое в смертный мой час, то знай, что ты — лжец.

Тот отвечает:

 — Называюсь я Сигурд, а отец мой — Сигмунд.



Драконы и змеи в скандинавской мифологии

[ШВЕДСКИЙ] ДРАКОН, или БЕЛЫЙ ЗМЕЙ

В языческих сагах нет упоминаний о цвете дракона, но в более поздних источниках мы обычно встречаем его под именем Белого змея. Его не следует путать с Белым томт-змеем (Tomtorn), которого в южных частях Швеции считают одним из добрых домашних духов и которого все домашние с удовольствием кормят; он снисходит до того, чтобы устраивать свое обиталище под полом в доме. По слухам, Белого змея видят исключительно редко, возможно, раз в сто лет, и то в безлюдных местах. Колдуньи, бывало, специально искали его и варили его кожу вместе с другими магическими компонентами, чтобы достичь полного понимания секретов природы, так как, обитая в самых сокровенных уголках земли, у корней скал и гор, деревьев и растений, он впитывает в себя их оккультные силы и делится ими с тем человеком, которому разрешает себя найти. При встрече с Белым змеем следует сразу же схватить его посередине туловища, пока он будет выползать из своей старой кожи. Эта кожа, даже если ее просто лизнуть, во много раз увеличивает силы человека и наделяет его мудростью — например, такой человек познает свойства трав и камней, будет знать, как залечивать раны и исцелять все болезни.

Маленький мальчик, сбившись с пути, вышел к небольшой хижине в лесу, в которой жила одна из так называемых ведуний. Когда мальчик вошел, ее не было дома, но на огне висел большой котел, в котором варился Белый змей. Мальчик был очень голоден, поэтому, увидев на столе хлеб, а в котле толстый слой жирной пены, которая, как он думал, поднимается от мяса, он обмакнул кусочек хлеба в котел, а потом положил себе в рот. Старая ведьма, которая как раз возвратилась, сразу поняла, что случилось, но, будучи уверенной в том, что ее саму мальчишка мудростью никогда не превзойдет, решила отпустить его и на прощание объяснила юному мудрецу, как ему обходиться с нежданным даром.

О Свене из Брагнума, что в Западном Готланде, который был настолько знаменит, что к нему приезжал сам Линней, ходит легенда, что он нашел Белого змея и лизнул его шкуру, вследствие чего стал Сведущим (Klok) и постиг свойства всех ползучих тварей, а также растений, которые прилежно собирал вокруг горы Моссеберг. Интересно, что он предвидел, что потеряет все свои знания, как только женится, и действительно, со дня его свадьбы к нему уже не приходил ни один вопрошатель.

Шведы приписывают силу отдельных целебных источников Белым змеям. Так, в 1809 году тысячи людей прибывали из Халланда и Западного Готланда к чудотворному Хельшо (маленькому озерцу недалеко от Рампейерды). Рассказывали, что дети, пасшие коров на его берегах, в том году часто видели прекрасную девушку, сидевшую на берегу и державшую в руке Белого змея. Водная нимфа со змеем появляется лишь раз в сто лет. Согласно немецкой легенде, человек, съевший Белого змея, начинает понимать язык всех животных.



Драконы и змеи в скандинавской мифологии

[ДАТСКИЕ ДРАКОНЫ]

Примерно в четверти мили от Соро стоит церковь Альстед, в которой еще можно увидеть картину, изображающую бой быка с драконом. Люди говорят, что на этой картине увековечено событие, случившееся на церковном дворе. Согласно преданию, дракон устроил свое логово под церковными воротами и причинял большой вред людям, которые не могли войти в церковь. Тогда один мудрый человек посоветовал вскормить теленка сладким молоком и, когда тот вырастет, заставить сразиться со змеем. Уже через год молодой бычок стал так силен, что, по общему мнению, мог победить в сражении, однако при виде дракона он перепугался, и решено было кормить его еще год. Теперь он стал не так робок, но все же отказывался вступать в бой до конца третьего года. За это время он стал таким могучим и храбрым, что сразу вступил в бой и убил дракона. Но и бык пострадал от яда, поэтому сочли за лучшее его тоже прикончить и похоронить вместе с драконом.

Похожее предание рассказывают о драконе в Лингбю, деревне под Копенгагеном.

В двух милях от Аальберга есть две горы, называемые Остерберг Баккер, и там много лет назад было логово дракона, который причинял изрядно бед всей округе. Наконец появился человек, который был искусен в делах со змеями. Он взялся уничтожить дракона. Он приказал сложить большой костер и, когда загорелся огонь, сел на отважного коня и поскакал к чудовищу, которое бросилось за ним в погоню. Таким образом он в конце концов подвел дракона к костру. Конь перескочил через огонь, а дракон пополз за ним через самый жар. Тогда человек второй раз перескочил через костер, и так семь раз. Дракон же, седьмой раз переползая сквозь огонь, совсем сгорел.


Фрагменты воспроизводятся по изданию:

СКАНДИНАВСКАЯ МИФОЛОГИЯ: Энциклопедия.

© К. Королев, составление, предисловие, 2004
© ООО «Издательство «Эксмо», 2004
© ООО «Издательство «Мидгард», 2004