Betty «Убить дракона»

Мои глаза не сразу привыкли к темноте. Сначала я решил было, что это не та пещера, но постепенно перед моим взором начинали вырисовываться контуры чего- то огромного, что брало начало возле ближайшей ко мне стены. Хотя нет, скорее, оно здесь оканчивалось, ибо это был хвост.

То, что смерть не настигла меня сразу при входе, я объяснил себе тем, что друкон уже сам давно сдох, оставив мне лишь опустошённую пещеру да истлевшую тушу в память о несбывшемся подвиге - мечте каждого, кто мнит себя героем. Тогда меня привлёк монотонный звук, изредка нарушавший покой царившего вокруг мрака. Сейчас же мы смотрелидруг на друга - я и дракон. Он был настолько огромен, что я мог видеть лишь один его глаз и - своё отражение в нём. Но видел я совсем другое - тысячелетнюю тоску. И усталость.

Отсутствие сокровищ уже не волновало меня, я делал то, о чём и помыслить не мог никто из ныне живущих - я пытался понять его - пережившего множество поколений людей и своих сородичей и кому, возможно, предстоит пережить ещё столько же. Но дракон был стар. Так стар, на сколько может быть стар дракон. Его чешуя, хоть и оставалась крепче стали, уже не была такой гибкой, а воля к жизни, если таковая имелась у драконов, рассыпалась в прах много лет тому назад.

Убить дракона... Я мог бы сделать это, вот этим мечом, что прошёл со мной не одно испытание чести. Но найду ли я честь в умерщвлении существа, которое и не думает себя защищать? Лишь только смотрит на меня немигающим глазом, зная, что я пришёл убить его и... надеясь на это?

Звук, с самого начала привлекший меня, на поверку оказался его дыханием. Медленным, размеренным... Таким же усталым, как он сам. Изредка его бока поднимались и опускались, гоня волну горячего воздуха через огромные ноздри, но тусклые чешуйки не отбрасывали бликов на стены, а по-прежнему обэигающее дыхание, казалось, никогда больше не обратится во всеразрушающий огненный смерч.

Не в силах что-либо совершить, я медленно убрал меч в ножны за спиной. Свист разочарованного металла отразился от глухих стен и ворвался мне в уши болезненным стоном, стремясь разорвать барабаные перепонки. Я зажмурился. А когда открыл глаза, дракон по-прежнему смотрел на меня. Даже этот жест милосердия, казалось, совсем не заинтересовал его. Да и врядли что-то теперь сможет его заинтересовать. Только зрачок медленно поплыл куда-то вверх, ненадолго прикрываясь полупрозрачной плёнкой - и вновь мы смотрим друг на друга, почти не дыша.

Убить дракона. Кто впервые объявил героем убийцу? Кто надел на него лавровый венец и отправил на поиски свежего мяса? И вот я, герой, смешно сказать, храбрец, смотрю на одного из последних драконов этого мира, и мне не хочется его убивать. Пусть даже он подставит мне нежную шкуру между чешуйками и потребует смерти, я не смогу этого сделать. Да будут прокляты мои жестокие соплеменники! Это животное стадо, заботящееся только о себе; стая волков, подхватившая в прыжке запах крови! Будь проклят я - пёс, что слепо пошёл с мечом, на кого натравили...

Я упал на колени, не в силах удержать на себе своё проклятие и усталость драконьего взгляда. Время осталось где-то вне этих гор; минуту ли, час стоял я, роняя слёзы на пыльную землю пещеры? Но вот я поднялся - на одно колено - чтобы склонить голову перед драконом, что, сам того не желая, подарил мне каплю от своей мудрости веков. Лишь каплю - но этой малости хватило, чтобы я встал и ушёл быстым шагом из пещеры, не оглядываясь, дабы никогда в неё не вернуться.

И вот я стою на краю скалы, глядя на заходящее солнце, а ветер услужливо сушит мои мокрые щёки. И где-то далеко внизу я вижу, как скачет в клубах дорожной пыли всадник, медленно приближаясь к скале и легендарной пещере. Он не замечает меня - полный решимости, стремления совершить подвиг, величайший подвиг, о котором сам ещё не догадывается - убить в себе дракона.