следующая тема »

[Большой взрыв.День первый.]

Родился очередной сюр.


Большой взрыв.
День первый.

Вокруг не было ничего.

Сознание не мыслью даже, а каким-то предощущением понимало, что всё, что есть – это слабенькое, почти не выраженное я-существование.

Едва лишь это я-существование оформилось, возникло желание большей определённости, и она тут же стала проявляться.

Появилось ощущение я-в-чём-то, смутное, не оформленное, но довольно сильное ощущение ограничения. Захотелось это преодолеть. И пространство послушно развернулось.
Я по-прежнему оставалось включённым во что-то, но это что-то было бесконечно большим. И, хотя границ не было, понимание заключённости осталось, хотя и не угнетало теперь, ибо было это всё я.

Я промелькнуло по своим ощущениям, и осознало, что кроме пространства, находится во времени. Время так же точно, как перед тем пространство, распахнулось вокруг я, и составило то же самое впечатление заключённости. Я пребывало одновременно в каждом моменте с того мгновения, как проявилось, но ограничивалось первым мгновением и последним. Но это тоже не угнетало, ибо и это было я.

Я перестало быть сжатым до невозможности движения, и удовлетворённо носилось-пребывало в бесконечности пространства-времени.
Ощущения были приятными.

Но не было никаких различий в местах, где проносилось-пребывало я, и это вызывало неудовлетворённость.
И перераспределилось послушно пространство, образовав на одном полюсе что-то, а на другом его противоположность.
И появились новые ощущения от перемены места, ибо в каждом месте чего-то было больше или меньше, и все места различались.
Ощущения различий были приятны, и удовлетворение охватило я.
05.10.2008

[День второй.]

День второй.

И стали постепенно смены различий ощущаться, как сопротивление, а то, что окружало-включалось-отражало я – как среда. И была среда текуча, и была среда упруга, податлива была, но сопротивлялась.

Я захотелось усилить ощущения сопротивления и, отозвавшись на желание, возникло внутри среды уплотнение, в котором упругость была доведена до крайности, а текучесть исчезла вовсе. И почувствовало я, что часть его почти обособилась в этом уплотнении.
И осознало я себя в среде, ибо неоднородность среды породила неоднородность я-пребывания и позволило сравнивать.

Отзываясь на желание усилить разницу от смены плотности, пространство перераспределилось так, что самое плотное оказалось между не очень плотным и совсем неплотным. Контраст возбуждал, и это было приятно.

Разные плотности среды несли в себе разные части я-пребывания, и казалось – если притуманить всеобщую связь-существование – появилась мы-множественность. Это было забавно, и приносило удовлетворение.

Мы-множественность была приятна. Можно было концентрироваться на одной из обособленных я-частей и представлять, что вокруг множество иных я. Это было интересно. Интерес был стремлением, а стремиться было приятно.

Мы-множественность потребовала большего вовлечения для разделения я-частностей. Вовлечение тут же состоялось, и теперь я помнило о своём единстве только первым периодом существования. И ещё последним. Но пребывать там было почему-то неприятно, и я не осознавалось туда. Я-частности начали осознавать себя, как я, и это было любопытно и потешно. Радость наполнила я.
06.10.2008.

Все так то . Только может стоит "я" взять  в кавычки?
И еще лично моя имха, - о днях еще говорить рано, но чем заменить, пока не знаю. Простудифилис в мозгу все засопливил

  Долго размышляла над прочитанным. Не могу разобраться в своих ощущениях - настолько все необычно. Напоминает, кстати говоря, особо сюрреалистичные работы Дали, только без его проработанности деталей. Особенно понравилось вот это:

Я захотелось усилить ощущения сопротивления и, отозвавшись на желание, возникло внутри среды уплотнение, в котором упругость была доведена до крайности, а текучесть исчезла вовсе. И почувствовало я, что часть его почти обособилась в этом уплотнении.
И осознало я себя в среде, ибо неоднородность среды породила неоднородность я-пребывания и позволило сравнивать.

Только может стоит "я" взять  в кавычки?

Или давать прописной буквой.
А насчет дня - двойственно. С одной стороны - придает излишнюю конкретику. А с другой - создает библейскую аллюзию и многоплановость смыслов.

я специально с Владимиром Ивановичем посоветовался.

Да, с Владимиром Ивановичем спорить - дурной тон. Беру возражения назад. 

[Добавлено спустя 4 мин.]

Благодарю.
Всё, в общем, так и есть.
Относительно я. Сам долго ломал над этим голову. Оно же только проснулось, ещё маленькое и  неоформленное. Хммм... вроде бы. Ну, вот поэтому я и слово постарался сделать маленьким и неоформленным. Непонятно, правда, где находится граница вырастания... да и вообще... оказалось что чем дальше, тем сложнее...

Добавлено спустя 4 мин.

День третий.

Но ничто не менялось в я-частностях, и это вызвало скуку. Это было неприятно, и скука тут же обернулась желанием перемен. Желание оформилось в умножение я-частностей.

Однако простое умножение я-частностей было уже неинтересно.
Потому, воплощая желание я, эти я-частности теперь могли умножаться сами, производя себе подобных.

Сперва они увеличивались за счёт более ранних я-частностей и первичных противоположностей, насыщавших пространство. Затем, накопив достаточно плотности, я-частность отделяла от себя новую, маленькую частность, которая начинала делать то же самое – расти и размножаться.
Саморазмножение я-частностей оказалось необыкновенно забавным и доставляло большое удовольствие.

Сконцентрировав несколько родственных из первичных противоположностей, часть я стало изливаться направленно из этого источника, что повысило контрастность противоположностей и доставило дополнительное удовольствие.
Саморазвивающиеся я-частности разделились соответственно тому, сколько направленной противоположности получало в своём пространстве. Это тоже было приятно.

Чтобы стало ещё забавнее, я ввело отличия в первичные плотности и в скопления самоумножающихся я-частностей, приспособив их к разным условиям. Эти растущие различия радовали, усиливая контрасты и увеличивая мы-множества.
Сознавать саморастущую множественность было наслаждением.

07.10.2008.

Переход количества в качество, однако. Диалектика - прямо по Гегелю!

[День четвёртый.]

День четвёртый.

Однако, просознав в потом ещё большее наслаждение, я продолжило множить я-сущности.

Для того чтобы увеличить наслаждение, я умножило сотворённое многократно и дополнительно ввело отличия в каждую получившуюся копию так, что все копии оказались разными. Копирайт. На всех. На каждой. Забавно.

Рождённые миры заполонили всё пространство и наполнили я множественным наслаждением.
Когда сознание концентрировалось в одном из миров, созерцание остальных наполняло я радостью, ибо всё вокруг было наполнено сияющими мирами, каждый из которых был иным.
Картина бесчисленных миров, наполняющих мироздание создавала впечатление бесконечности я – не только самого я, но и бесконечного количества частных я, которые всё больше погружались в иллюзию самостоятельного существования.

Каждый мир был наполнен сиянием. Однако, заметив, что сияние освещает лишь одну часть мира, я пожелало уравновесить неравенство, и день стал сменяться ночью. День был наполнен сиянием одной первичной противоположности, ночь же насыщалась другой противоположностью и являла картину бесчисленности миров, скрадывавшихся днём в сиянии.
Перемены были приятны, и я возрадовалось.

Явленное проявление первичных противоположностей, хоть и не отражало действительного положения, но напоминало о нём постоянно, что казалось необходимым для я-частностей, почти забывших уже, что они были единым.
Забота о я-частностях, бывшими я, была восхитительно смешной и необыкновенно приятной.

10.10.2008.

Что-то все это становится слишком умным для меня. 

Ай! Не напрягайтесь. Я сам уже стал рассматривать эти штуки как рабочий материал, и не более того. У меня всё ещё живёт идея расширения-продолжения Где-то на окраине. Это - туда, так же, как и Провал. Кусочки мозаики, так сказать.

У меня всё ещё живёт идея расширения-продолжения Где-то на окраине

Ага, какие-то возомнившие себя слишком самостоятельными я-частности, решившие поиграть в еще меньшие частности силовыми методами

Точно-точно!

И сорок пилим, пилим...

[Лист на скамейке.]

Лист на скамейке.

Он лежал на тёмно-коричневых рейках сиденья, всем своим видом заявляя, что он – иной.

На первый взгляд так и казалось – ярко-жёлтый с переходом в красный и бордовый в противоположность тусклому бурому; резные, остро-растопыренные края против параллельно-линейных щелей.

Вокруг все были одинаково-скушны, всё было как обычно. Тусклые, либо глядящие внутрь себя глаза, погружённость в какие-то свои мысли или ритмичное безмыслие, топтание или сидение, ожидание своей остановки, затем шаги – неторопливые или спешные – к переходу или на улицу.
В метро все линейно-просты, все следуют заведённому порядку и привычке. Впрочем, в автобусе то же самое.

Только я, наблюдая за всем этим, отличен. Ведь я наблюдаю и думаю, значит, я уже другой. Ну и что, что я тоже еду на работу? Я не просто еду, я еду, творя. Я смотрю и запоминаю. Чтобы потом записать что-то из этих наблюдений. Или не записать. Это не важно. Я могу даже вовсе забыть. Что, собственно, и делаю почти каждый раз. Дело не в этом.
Дело в том, что я – другой. В том, что я отличаюсь.

Ветер шмыгнул по парку, и сдул лист со скамейки. Красивый яркий резной лист вспорхнул, и опустился на пёстрый ковёр, покрывший все дорожки парка. Теперь даже внимательно приглядываясь, его невозможно было найти – такие все вокруг были резные и яркие. А потом вся эта яркость куда-то пропадёт. И на следующий год появятся другие. Иные. Вначале одинаково-зелёные, а потом ярко-разные… чтобы вскоре стать одинаково-бурыми.

Никто не обратил внимания на то, как из вагона вышел бородатый человек, и затерялся в толчее у эскалатора. Кто-то занял его место – всё было, как обычно, как всегда. Разве можно заметить кого-то, когда все такие одинаковые?...

10.10.2008

индивидуальность среди других индивидуальностей. Вечность и Обыденность.
Мы можем продолжить и сказать, что все листья уйдут в землю и дадут жизнь десяткам различных трав... которые одинаково умрут под снегом следующей зимой... и так далее, так до бесконечности.
Но не стоит Зарисовка стоит того, чтобы остановиться вовремя.

"Ритмичное безмыслие" - очень точно подмечено! 

[Первый раз.]

Первый раз.

Сердце стиснуто, как в клетке,
Не стучит, а чуть трепещет…
Сразу мысли… Петли, ветки,
Голос… Глюк, иль всё же вещий?

Вдруг, сейчас… А как же дальше?
Неужель уже не будет?
Не услышу больше фальши,
Не видать сплетений судеб…

Ни улыбок, ни приветов,
Ни звенёленьких листочков,
Ни туманов, ни рассветов,
Ни стрижа, что в небе точкой…

Мыслей ворох несказанных,
Неиспрошенных прощений,
Поцелуев неотданных,
И коварных наущений…

Ни шагов, шуршащих златом,
Ни сиянья паутины,
Ни весёлого разврата,
Ни цепочек журавлиных…

Что?! Всего лишь невралгия?
Тьфу, ты, пропасть! Я, уж, было…
Отсрочилась литургия.
Боль? Фигня! Ведь всё ожило!

13.10.2008

Х) Убил! Как есть убил...
Отличный стих, чудесный. Как знакомая с той же проблемой говорю - очень точно передает мысли. "Эх, сколько всего не написано, сколько не сделано...". Дай Бог, чтобы такие тревоги и дальше оставались ложными А за стих спасио.
По мелочам - меня смущает только "глюк" (да, я знаю, сейчас это распространенное слово, но не литературное какое-то).

Что это эпидемия? :blink: Я тут тоже три недели невралгией мучалась, едва отпустило

меня смущает только "глюк

Тогда уж и "фигню" туда же. Так что если есть одно, второе тоже может присутствавать или вообще без них.

Вона как зацепило-то...
Дани, погода такая - вроде тепло, сидишь с открытым окном и... Бац! Вторая смена (с)

[Серая липкость.]

Серая липкость.

Небесная каракатица хотела обнять весь мир и опускала свои лохматые щупальца к самым вершинам деревьев, брызгая вокруг своими обесцвечивающими чернилами. В серой мгле пропадал мир – он растворялся, не имея возможности сопротивляться небесному колдовству. Цвета, такие яркие ещё недавно, блёкли, серели и обречённо намокали, подчиняясь молочно-серой госпоже наверху.

Тучная многоножка была необыкновенно любопытной и старалась дотянуться до всего своими лапками. Своими струйками-пальцами ощупывала всё вокруг – стволы, ветки и веточки, листья на кустах, листья травы и листья на земле. Даже под камушки и шишки она старалась залезть струйками-ручейками. Прозрачные пальчики с любопытством касались жёлтых, жёлтых, оранжево-красных, жёлто-бурых, бордовых, жёлтых, тёмно-зелёных, жёлтых, бурых, жёлтых, жёлтых листьев.

Облачная паутина оплела весь мир. Это была совсем не та паутина, что радостно сверкает радужными капельками в лучах сиятельного светила. Эта путина больше походила на хаотичное сплетение домашнего паука – неорганизованное и заросшее серой пылью. Серость будто бы липла к этой паутине. Вернее, наоборот – паутина высасывала цвет из мира, оставляя ему лишь липкую холодную влажную серость.

Кап-кап-капли стучали, шлёпали, шелестели по поверхности заснувшего мира. Сон был пока неглубоким – достаточно было лишь солнечного лучика – и он мог вновь заблистать и запеть. Но этот сон был преддверием долгой летаргии, которая закончится лишь со звоном весенней капели. Тоже кап-кап, но каким весельем и радостью полнится то кап-кап!..

Но до капели было ещё полгода. А пока…
Небесная каракатица…

17.10.2008.

[Re: Фильмы, которые хотелось бы]