Dragon's Nest – сайт о драконах и для драконов

Dragon's Nest - главная страница
Гнездо драконов — сайт о драконах и для драконов

 

«Дракон, которого иногда видят в небе китайцы, — он же не просто выдумка.
Это не мифология. Это реальность, которую видят даже дети…»
Тензин Вангъял Ринпоче «Чудеса естественного ума»

Питер Дикинсон «Полёт драконов». Эволюция

Э
ВОЛЮЦИЯ

«Очень давно, как рассказывали мне старики, здесь жило ужасное чудовище, пришедшее с Севера… Оно имело тело как у быка, ноги — как у лягушки с двумя короткими передними и двумя длинными задними лапами, а кроме этого имело хвост как у змеи, десяти саженей в длину. Передвигаясь, оно скакало, подобно лягушке, и каждым прыжком покрывало расстояние в половину мили.»

Дракон Севера из эстонской сказки



Умму-Хубур, придавшая всем вещам форму,

… породила змиев-чудищ,

С зубами острыми и клыками нещадными;

И ядом вместо крови напитала она их тела.

Мерзких гадов-ехидн облекла она ужасом,

Величием она украсила их,

Подвигла их возноситься высоко.

Кто бы ни узрел их, цепенеет от страха.

Вздымаются ввысь тела их,

Никто не способен противостоять им.

              Вавилонский «Гимн Творения»

Эволюционное развитие — процесс неоднородный. Одни виды существ изменяются быстро, в то время как другие остаются неизменными на протяжении десятков миллионов лет. В мексиканских пещерах встречается слепая белая рыба, демонстрирующая, что примерно 250 000 лет назад у предков этой рыбы имелись нормальные глаза, а вырождение органа зрения вплоть до полной слепоты произошло сравнительно недавно. Это не означает, что любое значительное изменение непременно должно занимать четверть миллиона лет. Для каких-то изменений может потребоваться и более длительный период, а для других — гораздо меньший. В редких случаях хватало даже нескольких поколений.

Но есть любопытная закономерность, наблюдаемая даже у несходных видов. Медленная эволюция имеет место у простых родственных форм, вначале переживающих период стабильности, в течение которого эти формы не изменяются; затем внезапно у них начинается быстрое развитие большого числа очень сложных форм; и как раз в это время вся эта генеалогическая линия угасает. Например, известно семейство ископаемых аммоноидных червей, десятки миллионов лет сохранявших форму простого завитка; затем, как будто по команде, они вдруг стали принимать формы петель, лент, двойных завитков, плетёнок, спиралей и трубок; а затем все вымерли. Похоже на то, как если бы они как-то узнали, что их время прошло, и стали наугад искать некую невообразимую форму, которая позволила бы им продолжить существование.

То же произошло и с динозаврами. Девять десятых периода их господства на Земле они сохраняли простые формы: стройные, пропорциональные и функциональные, прекрасно соответствовавшие среде их обитания. Затем внезапно наступило буйство странных форм — тройные рога, гигантские гребни, гофрированные парусоподобные спинные плавники. В это же время у них произошёл ещё один качественный скачок, связанный с попыткой приспособиться к новым условиям существования, в частности — к жизни в воздухе, следствием чего и стало появление птерозавров, драконов и птицы.

Поскольку меловой период завершался, все рептилии, за исключением крокодилов, черепах, ящериц и змей,… постепенно вымирали. Их таинственная массовая гибель — одна из неразгаданных загадок эволюции. Как могло такое разнообразие существ, многие из которых были безусловными гигантами, да ещё и в самом расцвете развития, так сравнительно быстро исчезнуть с поверхности Земли…?

Кай Петерсен «Доисторическая жизнь на Земле»

Изо всех потомков динозавров выжили только птицы, и это подтверждает мою уверенность в том, что выбор способа полёта оказался важнейшим и для эволюции драконов. При этом пример птиц доказывает, что именно от овладения полётом зависело будущее расы, и, видимо, резонно предположить, что Природой был опробован способ полёта не только с помощью крыльев и оперения. На этой стадии эволюционного процесса перебираются едва ли не все возможные варианты, а история человеческих попыток освоения воздушной стихии показывает, что способы, основанные на использовании более лёгких, чем воздух, газов — самые простые, и к тому же настолько непритязательны, что вполне могут оказаться более предпочтительными на ранних стадиях поиска.

В силу отсутствия каких-либо останков или окаменелостей невозможно достоверно восстановить стадии, пройденные драконами при их освоении воздушной среды. (Это стоит подчеркнуть, хотя почти то же относится и к птицам — всё, что у нас есть об эволюции пернатых, это реликты двух родственных разновидностей археоптерикса и одного достаточно сомнительного им не родственного.) Тем не менее, мы можем представить себе наиболее вероятную последовательность этих стадий.

До того, как дракон воспарит, он нечто среднее между рыбами и черепахами. После того, как он воспарит, его размеры определить невозможно.

The Yuan Kien Lei Han

Начнём хотя бы с размеров. По причинам, которые до сих остаются дискуссионными, многие динозавры были очень крупными животными. Затем, видимо, наступило время более мелких и быстрых существ. Одним из очевидных вариантов выживания для крупных животных было уменьшать свои размеры, что некоторым удалось, хотя большинство всё же вымерли. Другой выход состоял в сохранении размеров при уменьшении веса, благодаря чему животное становилось более быстрым и в то же время снижались его энергетические затраты. В примитивных сначала полостях позвонков, и чем дальше — тем больше, по мере того, как начинало сказываться преимущество снижения веса, стал вырабатываться водород. Эти первые метаморфозы вряд ли были значительными. Но мелкие изменения, развивавшиеся на протяжении многих поколений, все же оправдывались. В конце концов, вполне стоило наполнить шины шасси большого современного самолёта дорогим гелием вместо воздуха, чтобы сохранить вес.

Мифический дракон в полёте. Неизвестно, но вполне возможно, что это дракон Еавуд в юности. В конечном счёте он вымахал в огромного Дракона Пендора и уже в этом качестве был подчинён Волшебником Гедом. Но намного ранее, во дни Эльфарран и Морреда, он натворил бед на западном берегу Осскила, пока не был изгнан оттуда магом Эльтом, сведущим в Именах (У. Ле Гуин «Волшебник Земноморья»).

Обратите внимание, что, хотя дракон этот совершенно мифический, художник придал ему многие особенности истинных драконов: тело производит впечатление самовоспаряющего, крылья — это изменённые рёбра грудной клетки, что позволяет существу иметь четыре лапы, оснащённые достаточно внушительной, но лишённой когтей мускулатурой, ну и явно уменьшенная челюсть, пусть жутковатая на вид, но при таком уменьшении производящая впечатление хрупкой: для того, чтобы уменьшить вес.

Обратите также внимание на оборонительный характер островной архитектуры, рассчитанной на то, чтобы сделать невозможным приземление в пределах города.

В период эволюционного безумия — вроде того, какое предшествовало исчезновению динозавров, — любой начавшийся процесс имеет тенденцию доходить до предела. Так и здесь: пока соседи по планете экспериментировали с рогами и складками, протодракон становился всё легче и легче. Кости его становились всё более полыми и почти невесомыми. Массивный бронеподобный панцирь, присущий его предшественникам, сохранился лишь в районе головы. Мы можем предположить, что этот предок дракона был одним из крупных схожих с кенгуру хищников, настигавших своих жертв уже скорее прыжками, чем бегом. Прыжки эти, по мере уменьшения веса, становились всё более дальними, пока описанное в «Драконе Севера» расстояние в полмили не окажется преодолеваемым одним махом. (Хотя я не утверждаю, что в случае с Драконом Севера мы имеем дело с описанием существовавшего некогда протодракона. Мне кажется более вероятным, что это был молодой самец дракона, ещё только осваивающий полёт.) На этой стадии становится особенно важным овладение контролем над телом, находящимся в воздухе. Рёбра грудной клетки при этом преобразились в «крылья», незначительные по дальности прыжки стали планированием, а планирование — полётом.

Драконы никогда не были господствующими существами на планете; их особый способ существования доставлял им слишком много неудобств. Но они, кажется, достигли естественного баланса, обретя свою экологическую нишу и, подобно птицам, благополучно пережив исчезновение динозавров. Они никогда не были обитателями лесов — их слишком большие и уязвимые тела нуждались, прежде всего, в укромных пещерных логовах. С неизбежностью драконы оказались жителями утёсов и скал, озирающими равнины в поисках подходящей добычи среди обширных стад травоядных. Сравнительно слабая защищённость пригодных для их проживания жилищ — особенность, которая, возможно, отличала и предшествовавших им динозавров. Таким образом, драконы, согласно описаниям, стали одними из наиболее территориально собственнических животных. Это то, в чём сходятся все источники.

Он вернулся, чтобы взлететь из долины. Начал взлёт с прыжка и, как только подпрыгнул, обнаружил, что летит.

К. С. Льюис «Плавание «Утреннего Путника«»



Вновь, впервые за сотню лет Глаурунг, первый из Уролоки, огненных драконов Севера, вышел ночью из ворот Ангбанда. Он был ещё молод и достигал лишь половины своего возможного роста, ведь жизнь драконов длинна и неспешна, но Эльфы в смятении бежали перед ним в Эред Вифрин и Дорфонионе. И он осквернил поля Ард-галена.

Дж. Р. Р. Толкин «Сильмариллион»

Здесь мы вплотную приблизились к тому участку моей концепции, который сам я расцениваю как наиболее спорный и спекулятивный. Я считаю, что самки рода драконов, хотя они и развили способность полёта наряду с самцами, в конце концов, утратили умение летать, фактически возвратившись к земноводному способу существования. Свидетельств этому поразительно много, стоит лишь допустить саму такую возможность.

Прежде всего, встречаются, особенно в народных сказках, бесчисленные упоминания матерей и бабок драконов, являющихся, так или иначе, «людьми». Во-вторых, предания другого рода изобилуют монстрами женского пола, типа троллей-женщин, которые, когда они описаны более или менее подробно, имеют, оказывается, слишком много общих черт с драконами, чтобы быть кем-то, кроме драконов. В-третьих, во всём мире драконы, невзирая на их огненную сущность, связаны с водоёмами, водными источниками, колодцами и т. п.

Обычно предполагается, что мы имеем дело с множеством разнородных существ — летающие драконы, плавающие драконы, а также фигурирующие во многих историях гигантские ползающие змеи, не плавающие и не летающие. Я думаю, что, хотя, возможно, существовали различные разновидности драконов, все они были очень сходны по своей природе. К тому времени, когда на планете появился Человек, драконы выработали собственный жизненный цикл, в пределах которого взрослые самцы могли летать, юные — были ещё не достаточно велики по объёму, чтобы достигать необходимой подъёмной силы, а самки оставались вблизи матери-воды, либо жили, вообще её не покидая или покидая изредка.

Троллица была огромным чудищем, мертвенно бледным как Хел* и тучным как бык; по виду — змея с рыбьим хвостом. Она разевала свою ужасную пасть с далеко выступающими вперёд зубами, и яд и искры разлетались вокруг от её челюстей; и яд изливался обильно на Хогни и его друзей.

Andra Saga Jarls

___________________________

* В скандинавской мифологии — богиня смерти. — Прим. переводчика.


Мы полагаем, что Драконы вовсе не склонны погибать от голода, поскольку, как мы читаем в книгах по естественной истории, эти чудовища легко переносят голод. Но впоследствии, насыщая свои чрева, Драконы становятся ненасытны.

Улисс Алдровандус

Причины, вызвавшие эту стадию эволюции, можно установить лишь предположительно. Драконы освоили воздух и таким образом пережили экологический кризис, приведший к исчезновению динозавров. Но когда кризис миновал, не было уже никакой реальной нужды продолжать летать — недостатки более лёгкого, чем воздух, тела теперь выявлялись в состязании с гораздо более эффективными птицами. Но в это время условия подходящей среды обитания навязывают драконам тот образ жизни, который мы рассмотрим в следующей главе. Территориальное собственничество оформилось на стадии, где места спаривания «узурпировались» наиболее успешными самцами, а их победа в состязании за место под солнцем определялась умениями летать и выдыхать пламя. Потому, хотя для выживания отдельно взятой особи никакой нужды в полёте уже не было, он всё ещё был необходим для самовоспроизводства вида в целом. Подобное и сейчас характерно для множества существующих видов: определённая наиболее отличительная черта самцов — к примеру, хвост райской птицы или призывные ягодицы мандрила — должна быть исключительно привлекательной для самок либо служить достижению превосходство над соперником в целях продолжения рода.

Кроме этого, у нас есть современное свидетельство из истории экспедиции во Флориду, где недалеко от леса была замечена и убита крылатая змея. Её крылья были настолько маленькими, что едва могли бы оторвать животное от земли. К тому же христиане наблюдали, как аборигены испытывали затруднения при удалении головы этого мёртвого чудовища, что, как они заключили, было связано с каким-то суеверием.

Улисс Алдровандус «История Змеев и Драконов»

Сексуальная демонстрация у животных затрагивает многие аспекты их поведения. Один из наиболее ярких примеров — самец райской птицы, который для привлечения самки не просто выращивает экзотическое оперение, а затем его демонстрирует. Нет, он добавляет к этому арсеналу ещё танец и пение. Самцы некоторых видов этих птиц специально расчищают себе участки для танца и украшают их цветами и яркими предметами. Другие демонстрируют себя, повисая вверх ногами на ветвях деревьев, да ещё издавая при этом необычные призывные звуки.

Существа же столь экзотические, как драконы, могли вести себя не менее экзотично как в поединке с самцами-конкурентами, так и в ухаживании за самкой. И чем более необычное поведение мы сможем себе представить, тем ближе оно может оказаться к реальности.

У самок же необходимости во всём этом нет и не было, зато была масса причин отказаться от серьезных неудобств самого механизма полёта — громоздкость, приметность и уязвимость. Водоёмы и речки обеспечивали драконицам более доступную и безопасную среду обитания, тем более что это избавляло их от проблемы делить логово с таким коварным животным, как дракон-самец. Потому самки возвратились к воде, а заодно — к более умеренным размерам. Но некоторые особенности драконов у них, безусловно, остались — ядовитые выделения, способность изрыгать хотя бы искры, если не крупные языки пламени, отталкивающий вид и — при отсутствии опасности — прямохождение.

Именно этой последней особенностью, унаследованной ими от предков-динозавров, объясняются народные предания о драконах, чьи матери и бабки были людьми. Для простых людей отличительным признаком Человека является не разум, не орудия труда или речь, а способность передвигаться на задних ногах. Противостоящий им в качестве врага дракон-самец, если он не спасался полётом, старался держать свою самую уязвимую — нижнюю — часть ближе к земле. Но самка, чья грудная клетка не была обременена «крыльями», оставалась, скорее всего, прямоходящей, защищаясь, при необходимости, короткими когтистыми передние лапами, мало чем отличающимися от режущего или колющего оружия человека. В «Беовульфе» есть особенно замечательное описание того, каким должно было представляться наблюдателю такое человекообразное и всё же нечеловеческое существо. 

Алдровандус и Джорданус

Я воспользовался несколькими цитатами из «Естественной Истории Драконов» Улисса Алдровандуса и одною — из «Чудес Востока» Джордануса. Это два очень разных автора. Алдровандус был кабинетным учёным, написавшим в Болонье в начале 17-ого столетия многотомную «Естественную Историю». Драконам в этой «Истории» отведена лишь половина тома (по сравнению с целым томом, посвященным домашним птицам). Более поздние авторы, специализирующиеся на драконах, относятся к нему с плохо скрытой иронией, как к доверчивому собирателю чепухи, но это несправедливо. Он старался отличать фантазию от подлинных свидетельств, и хотя мог напечатать гравюру монстра, на которой ясно узнаётся морской скат манта с приставленной ему головой обезьяны, но в сопровождающем тексте Джорданус поясняет, что он лично отдаёт себе отчёт в том, что это — фальшивка.

С другой стороны, я был бы несправедлив, не упомянув Джордануса, который был не учёным-книжником, а отважным странствующим священником, хотя и писавшим на скверной латыни. В небольшой книге, написанной им за три столетия до Алдровандуса, но тогда не изданной, он рассказывает о своей поездке в Индии и о том, что ему пришлось там увидеть и услышать. Он ничего не придумывает. Все его личные наблюдения очень точны; если он посещает район, не представляющий никакого интереса, он так и говорит, не населяя его монстрами; и он чётко различает то, что увидел сам, и то, что ему рассказали. Важная цитата из его труда, приведенная выше, относится как раз к тому, что ему рассказали, и хотя это, безусловно, тоже плод неоднократных пересказов, Джорданус записал всё это именно в том виде, в каком оно существовало в устной традиции, то есть задолго до того, как европейские учёные найдут время всё это перетолковать.